Жена русского пирата - Лариса Шкатула

— В Берлине, наверное, — пожал тот плечами. — А в России… Теперь в Москве, как в новой столице.

— Тогда в Москву я и поеду!

— Как это… — растерялся Григорий. — Хочешь сказать, что отказываешься от такого богатства?

Светлана подняла голову и с интересом посмотрела на юношу.

— Я хочу быть врачом, — упрямо сказал Ян. — Может, и самым лучшим. Таким, чтоб от любой болезни мог вылечить!

И добавил тихо, больше для себя:

— Чтобы даже со смертью мог потягаться и умершего человека с того света вытащить!

— Да-а, — протянул Григорий, — от скромности ты не умрешь!.. Что ж, тебе виднее! — он помолчал. — А кто тогда на хуторе останется? Такое добро без присмотра бросать?.. А лошади, а коровы… Да что я говорю? Собаку, и ту каждый день кормить надо! Ты меня, хлопец, без ножа зарезал!

Ян задумался.

— Послушайте, вы говорили, что её отец, а то и сама Светлана, подолгу у вас работают и живут?

— Правда, — оживился тот, — Семенчуки у нас все знают!

— Вот и предложите её отцу у вас пожить да за хозяйством присмотреть. Если он, конечно, согласится…

— Чего бы ему не согласиться! Хатенка у них маленькая. старенькая, окнами в землю смотрит, дети на соломе вповалку спят. Пашни — с гулькин нос, да и ту постоянно водой заливает… Небось последнюю курицу давно съели? Так согласится отец или нет, а, Света?

— Вин ноги вам цылуваты буде! — тихо сказала девушка.

— Положим, мне это ни к чему, но мысль поселить здесь вашу семью, пожалуй, удачна. Павел Семенчук любит делать детей, и работать он умеет не хуже!

— Олеся говорила, — заметил Ян, — сегодня вроде уходит ваш пароход.

— Сегодня он становится под разгрузку и мы, хоть только числимся матросами, должны были бы при этом присутствовать… Давай, наверное, Андрюха, ко сну готовиться. Кто знает, как завтра день сложится…

Андрей будто очнулся от глубокого сна и посмотрел на друга:

— Многое на тебя сегодня свалилось, Грицко, да уж лучше тебе все сразу узнать… Я с тобой не поеду!

— Что-о? — казалось, Григорий не верит своим ушам. — Столько лет вместе, и теперь ты меня бросаешь? А как же твоя клятва? Что я скажу Великому Магистру?!

— Скажешь, отныне мое дело — служить богу!

— Разве ты не знаешь, что от Ордена уйти невозможно? Забыл, что стало с моими родителями? Что только благодаря моей верной службе и преданности они до сих пор живы? Тебя не пощадят!

— Знаю. И все-таки мое решение останется неизменным.

— Куда же ты пойдешь?

— В мужской монастырь, на гору Афон.

— Наши деньги… Разделим поровну, — заторопился Григорий.

— Не надо поровну. Я возьму немного, чтобы внести свою долю в монастырский кошт… Тебе они больше понадобятся!

Друзья бросились друг другу в объятия.

— Ну-ну, Грицко, — похлопал его по плечу Андрей, — когда-нибудь всему приходит конец… Я буду молиться за твою удачу!

Выехали они чуть рассвело, на телеге, запряженной Мушкой. У поворота на станицу спрыгнул с телеги и распрощался с ними Андрей. В последний момент он вдруг что-то вспомнил и подозвал к себе Яна. Полез под рубаху и снял с груди ладанку.

— Вот возьми, это Олесина. Она очень верила в её чудотворную силу, а в лес пошла и надеть забыла… Бери, — потребовал он, видя нерешительность Яна, — у меня ещё медальон с её локоном остался… Прощайте все, не поминайте лихом!

Он повернулся и, не оглядываясь, зашагал по дороге.

В станице уже все знали. Отец Светланы — Павел Семенчук — кинулся к Григорию с соболезнованиями. Бричка, на которой приехал священник, стояла в его дворе. Мужчины смахнули слезы и сразу приступили к деловому разговору.

Григорий ещё делал распоряжения по хозяйству, а маленькая хатенка Семенчуков уже наполнилась радостными детскими криками. Целая ватага ребятишек высыпала во двор и стала укладывать вещи на телегу. Отец слушал хозяина.

— …Гнедка из Новороссийска Алексей пригонит — он сейчас в порту амбалит. Не забудь забрать!

— Хлопчик едет с тобой?

— Только до большака, дальше ему в другую сторону…

У большака Ян спрыгнул с брички, Григорий стегнул Гнедка, и некоторое время спустя только взметнувшаяся дорожная пыль ещё напоминала о нем… Янек привычно забросил на плечи нехитрые пожитки и ступил на путь к своей заветной мечте.

— Янек! Янек! — вдруг услышал он позади далекий девичий голос.

Он недоуменно оглянулся — его догоняла… Светлана!

— Янек, — она запыхалась от бега и тяжело дышала. — Хоть и коротким путем бегла, а уж думала, не догоню… Визьми меня из собою у Москву!

— Зачем тебе Москва?

— Учителкой хочу буты.

— А папка-мамка тебя отпустили?

— Не-а… Я Ваньку просыла — ему щисть рокив — шоб батькам усе переказав.

— Глупая ты девчонка! У меня ж там ни друзей, ни родных — голову преклонить негде!.. А до Москвы, может, сто дней придется добираться!

— Так гуртом и веселей! Ага? А шо хутор? Из тоски задушитыся! Диты выросли! Я у их лета вже колыски качала, пускай и воны пороблють! Визьмешь, а?

— Что мне с тобой делать? — вздохнул Ян, хотя в глубине души был рад и правда, вдвоем веселее!

— Хорошо, только чтоб никаких слез и жалоб! Будешь хныкать, обратно отправлю! Поняла?

— Ага!