Пылкая страсть - Эйна Ли

На следующий день Патриция и Стивен распрощались с новобрачными, которые отправились в свадебное путешествие по Ямайке.

Керкленд снял для Патриции комнату в местной гостинице, и она рассчитывала принять ванну и отдохнуть вечером в удобной постели, но Стивен предложил показать ей город.

Патриция колебалась. Вчерашнее приключение было еще свежо в ее памяти, хотя прогулка со Стивеном ее манила, и она согласилась.

Улицы кишели людьми в пестрых, красочных одеждах. Крошечные домики, ярко-розовые, голубые и желтые, плотно лепились к подножию холмов, окружавших город.

Патриция почувствовала, что ее платье стало влажным и тесным. Она с завистью смотрела на местных женщин в просторных цветастых саронгах, с обнаженными ногами и руками. Их не стесняли корсеты, кринолины и длинные чулки.

Стивен вскоре заметил тоскливые взгляды Патриции и, взяв ее за руку, повел к лавчонкам, что выстроились вдоль улицы. Она ошеломленно смотрела, как он копался в груде яркой одежды, пока не нашел то, что его устраивало. Это был зеленый наряд с яркой белой и голубой вышивкой.

— Вот, переоденься! — отрывисто приказал он и сунул ей в руки платье.

— Ты в своем уме? Я не могу это надеть! Какой стыд! — прошипела она, шокированная.

Стивен скептически ухмыльнулся.

— Выбирать не приходится, Тори! Если хочешь выжить, привыкай. — Он сверкнул своей дьявольской улыбкой. — Кроме того, кто об этом узнает? Я никому не скажу.

— Как я могу, Стивен? — сказала она. — Конечно, я буду чувствовать себя в этом наряде великолепно. Но если кто-нибудь узнает…

— Какой скандал! Как низко пала вдова Фэрчайлд! — передразнил ее он. Его темные глаза смягчились. — Неужели тебя действительно беспокоит, что наплетут злые языки, Тори?

Этого оказалось достаточно, чтобы она взяла в руки платье.

— Я не представляю, как это надеть.

Глаза Стивена весело блеснули.

— Был бы счастлив тебе помочь.

Патриция густо покраснела. Стивен откинул голову назад и расхохотался.

— О Тори, ты великолепна!

Он повернулся к местной торговке и обменялся с ней несколькими словами по-испански. Та согласно кивнула и, взяв Патрицию за руку, повела куда-то в глубь лавки.

Патриция чувствовала себя крайне неловко, когда женщина начала снимать с нее платье. Затем стянула нижнюю юбку, туфли, чулки и наконец сорочку. Опытными руками туземка обернула широкую полосу зеленой материи вокруг Патриции, прикрыв ее грудь, затем сформировала юбку, которая доходила до икр, после чего перекинула конец ткани через плечо и закрепила.

К счастью, Патриция не могла видеть себя в зеркале в полный рост, не то она была бы сконфужена не менее бостонских сплетниц. Ее плечи и руки были обнажены. С одной стороны саронг открывал ее длинную стройную ногу.

— Очень хорошо! — воскликнула женщина, отступая на шаг и восхищаясь своей работой. Прежде чем Патриция успела понять намерения туземки, та вытащила шпильки из ее волос, и они рассыпались по плечам. Быстрыми движениями она прошлась по ним гребнем, и волосы заблестели золотом.

— Нет, я так не могу, — заявила Патриция, тряхнув головой.

Мало того что она должна появиться на людях в полуобнаженном виде, да еще и с распущенными волосами! Тогда женщина ей помогла заплести толстую косу.

Патриция вышла из лавки в полуобморочном состоянии. Стивен стоял к ней спиной.

— Вот ваша сеньора, — сказала женщина.

Стивен повернулся и застыл на месте при виде Патриции. Он с шумом втянул в себя воздух. Его глаза медленно скользили по ее фигуре. Они проследовали от обнаженных плеч к округлой груди, затем к тонкой талии и гладким бедрам. Далее его взгляд продолжил путь по длинным ногам к обнаженным кончикам пальцев. Казалось, он не пропустил ни одной впадинки, ни одного изгиба ее тела.

Наконец он встретился с ней взглядом. Она прочитала в его глазах одобрение и страсть, затаившуюся в темно-синей глубине.

Он явно ее желал! Совершенно очевидно! И это придало ей уверенности, в которой она нуждалась. Не важно, что скажут дамы в Бостоне. И не имеет значения, как воспримут ее в светских гостиных Виргинии. Главное — одобрение Стивена, которое она отчетливо прочитала в его глазах.

Патриция ему улыбнулась. Это была улыбка Евы, искушавшей Адама, улыбка обольстительницы Цирцеи, очаровательная, манящая улыбка влюбленной женщины.