Репутация леди - Николь Берд

– Да, пожалуйста.

Он поцеловал ее в губы, и Мэдди ощутила солоноватый вкус собственных слез. А он молча стянул с нее ночную рубашку, обнажив ее тело.

– Как же ты прекрасна, любовь моя. Прекрасна, как Афродита. Если бы мы с тобой жили в Элладе много лет назад, греческая богиня позавидовала бы тебе, и нас наверняка либо изгнали бы с острова, либо отдали бы на съедение каким-нибудь чудовищам.

Мэдди рассмеялась. Что за чепуху он городит! Но как же приятны его слова!

Мэдди осмелела настолько, что сама сняла с него рубашку и бросила ее на пол – туда, где уже валялась ее ночная рубашка.

Не решаясь на дальнейшие действия, Мэдди приостановилась, но он сбросил брюки и лег на кровать. Мэдди легла рядом в ожидании. Но Эйдриан ничего не предпринимал. Чего он ждет? Чтобы начала она? Чтобы что-то сделала?

– Что я должна делать? – шепотом спросила она.

– А что бы ты хотела? – Он лежал на спине и улыбался.

– Мне хочется тебя… потрогать.

Он удивленно поднял брови, но промолчал. Мэдди приняла это за знак согласия.

Она легла на бок и провела пальцами по его телу, наслаждаясь возможностью изучить то, что скоро будет всецело принадлежать ей.

Из груди Эйдриана вырвался какой-то звук, более похожий на стон, чем на вздох.

– Ты меня дразнишь, но мне это нравится.

Довольная тем, что угодила ему, Мэдди начала осыпать быстрыми поцелуями сначала шею, потом плечи, грудь и твердые плоские соски.

Эйдриан издал какой-то нечленораздельный звук.

Мэдди обняла жениха за шею и, повернув к себе, прижалась к нему – всей своей мягкой грудью к его груди, а животом – к его плоти.

– Всему есть предел, миледи, – сказал Эйдриан и крепче прижал к себе ее бедра. Мэдди почувствовала, как твердеет его плоть, и, не удержавшись, сделала еще несколько движений.

– Ты уже не можешь терпеть? – спросил он.

– Да. Я хочу тебя.

Их губы слились в жадном поцелуе. Он раздвинул языком ее губы. Оторваться от такого поцелуя было невозможно.

Но Эйдриан и не стал его прерывать, а лег так, чтобы мог войти в нее.

Теперь застонала Мэдди.

– Да, любовь моя, – невнятно пробормотал он сквозь поцелуй.

Он прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы переменить позу. Эйдриан снова оказался на спине, а Мэдди оседлала его сверху. Неужели это возможно?

– А теперь делай все, что хочешь, любовь моя.

Мэдди поняла, что хочет очень многого. Сидя на нем верхом, она согнула ноги, уперлась руками ему в колени и обнаружила, что может контролировать, насколько глубоко он в нее вошел. Наслаждение в этой позе было еще сильнее. Она двигала бедрами со всевозрастающей скоростью и забыла обо всем на свете. Это было восхитительно. Это была свобода.

Страсть окатывала ее волнами. Кожа словно горела в огне, а восторг был таким, что его почти нельзя было выдержать. Кто придумал все это? Может, ангелы много тысяч лет назад? Вряд ли это было под силу кому-то из плоти и крови. Эти ощущения, этот полет куда-то ввысь, этот взрыв…

Мэдди беззвучно вскрикнула одновременно с хриплым стоном Эйдриана. Он схватил ее бедра и сжал их, чтобы она почувствовала, как содрогается его плоть внутри ее.

Через несколько секунд Мэдди в изнеможении скатилась на постель.

Эйдриан подарил ей больше, чем физическое наслаждение. Он развеял все ее сомнения.

Разве Эйдриан не заботился о ее благополучии, не защищал ее? Да, он упрям и склонен быстро принимать решения, не советуясь с ней. Но разве не так поступают все мужчины? Если Господь позволит им прожить вместе всю жизнь, она научит мужа делиться с ней своими планами. А пока… как она может сердиться на него за то, что он пытается сохранить ей жизнь?

– Я люблю тебя, – сказала Мэдди.

– Я люблю тебя больше жизни, моя дорогая Мэдлин. Именно поэтому я не должен позволить, чтобы моя собственная судьба коснулась тебя.

– Но, Эйдриан…

– Нет, Мэдлин, попытайся понять, – тихо, но твердо сказал он. – Когда закончилась война, я поклялся, что больше никогда не приговорю никого к смерти. По ночам мне снились такие кошмары… Ты же слышала, как я говорил о лужах крови, преследовавших меня.

Он на мгновение закрыл глаза, а она вздрогнула от одной мысли о том, что ему пришлось пережить.

– Вот почему я должен позаботиться о твоей безопасности. Когда я буду знать, что сделал для этого все, я смогу подумать и о том, что возможна какая-то альтернатива. Но сначала ты должна позволить мне позаботиться о тебе.

Она неохотно кивнула и дотронулась до его щеки.

– Ты держишь в руках мое сердце, Эйдриан. Я буду сама не своя, пока ты ко мне не вернешься. Помни об этом!

– Я не забуду, – поклялся он. – Никогда.

Потом они долго лежали молча. Но слова были не нужны.

Когда наступил рассвет, Эйдриан поцеловал ее и ушел также тихо, как появился. Мэдди расслабилась и уснула неспокойным сном. А проснувшись, поняла, что уже давно наступило утро. Она смотрела на лучи солнца, пробивавшиеся через задернутые занавески, и вспоминала все, что было этой ночью, – восторг разделенной любви, радость физической близости и вместе с тем мучительный страх за него и за себя, боль от того, что Эйдриан должен покинуть ее.

Мэдди с большим трудом держала в узде свою печаль. Для печали у нее будет много времени потом – бесконечно много времени. А сейчас она должна дорожить каждой минутой. Мэдди торопливо умылась, оделась и спустилась вниз. Оказалось, что все уже позавтракали.

Из кабинета отца доносились мужские голоса. Фелисити и Бесс она застала на кухне. Бесс раскатывала тесто, а Фелисити занималась пудингом.

– Ты в порядке? – спросила Фелисити. – Мы не хотели тебя будить. Бесс предположила, что у тебя началась головная боль.

– Нет, все хорошо, – солгала Мэдди. – Просто спала плохо. Пожалуйста, занимайтесь своими делами, Я сама приготовлю себе завтрак.

Мэдди налила себе чаю и сделала пару бутербродов. Обычная рутина должна была ее успокоить. Однако Мэдди показалось, что Фелисити бледна и как будто тоже чем-то обеспокоена.

У самой Мэдди было достаточно секретов, с которыми она ни с кем не делилась, поэтому она понимала, что не стоит вмешиваться в дела подруги.

Оставив Бесс заканчивать готовку, подруги, сняв передники, отправились в спальню Мэдди.

– Я должна убедиться в том, что свадебное платье хорошо на вас сидит, – сказала Фелисити. – Я погладила кружева и ленты на вашей лучшей нижней юбке. Почему бы нам не примерить платье, пока мужчины заняты своими шахматами?

Так они и поступили. Мэдди надела платье, посмотрела на себя в зеркало и едва себя узнала – так она была бледна и растеряна.