Цвет страсти - алый - Черил Холт

У нее не было сил положить конец этой разрушительной связи, но она не могла и продолжать ее. Каждый раз, когда они находились вместе, она все больше и больше влюблялась в Майкла, но ничего хорошего не могло выйти из этого несчастья, которое она накликала на себя.

– Эмили Барнетт Фарроу, – прошептала девушка, пробуя имя на слух, и зарделась от собственной причуды.

Как только она могла предположить такой абсурдный исход? И все же она не могла не мечтать о юридическом завершении, что было бы гораздо лучше, чем если каждый из них кончит жизнь одиноким и покинутым.

Почему она не может стать его женой? Хотя перспектива и выглядела нелепой, Эмили не могла отбросить ее. Майкл был не из тех, кто думает о титулах и родословной, и они могли бы быть так счастливы вместе. Если бы она проявила достаточно мудрости, она могла бы достичь результата, к которому стремилась, и Майкл мог бы стать ее навеки.

Девушка миновала последнюю стену из папоротника в поисках уединенной скамьи, и тут она буквально подпрыгнула от неожиданности.

– Привет, Эмили, – сказала Аманда, холодная, как змея. – Ты не возражаешь, если я буду называть тебя по имени?

Эмили нахмурилась, в голове вертелась тысяча вопросов. Почему Аманда в доме? Как она узнала, когда Эмили будет в оранжерее? Очевидно, она находилась в засаде. Чего она хочет?

– На самом деле я очень даже возражаю, – ответила Эмили. – Для вас – я мисс Эмили.

Она развернулась, и Аманда заговорила ей в спину:

– Не уходи. Нам нужно кое-что обсудить. – Эмили резко обернулась:

– Нам нечего обсуждать. Уходите. Немедленно! – Это был верх самонадеянности – приказывать Аманде удалиться. Эмили не занимала сколько-нибудь значительного положения, что давало бы ей власть кого-то пускать, а кого-то нет. Но ей было невыносимо видеть Аманду такой уверенной и довольной и действующей так, словно она была хозяйкой, а Эмили – прислугой.

– Не хочешь ли присоединиться ко мне и выпить стаканчик вина?

Аманда указала на стол, где стоял поднос с вином и бокалами, что вызвало гнев у девушки. Аманде, должно быть, содействовал кто-то из слуг, сообщив ей о привычках Эмили. Кто бы это мог быть?

Каким образом Аманда свободно входит в дом? Как часто она появляется здесь?

У нее по телу пробежала дрожь. Аманда не вошла бы без согласия Майкла. Он должен был знать – и сердце Эмили бешено забилось: Ее окружало слишком много тайн. Что скажет эта распутница? Что она сделает?

– Нет, – ответила она, – я не присоединюсь к вам. Я уважаемая леди и не собираюсь общаться с проституткой.

Аманда подняла бровь:

– Кто бы говорил, а ты бы помалкивала!

При этом намеке Эмили едва сдержала свои чувства. Она была уверена, что никто не догадывается о ее связи с Майклом, и решила действовать, руководствуясь этим.

– Что вы имеете в виду?

– Сядь, Эмили. – Аманда указала на стул, стоящий как раз напротив нее, и девушка столкнулась с еще одним доказательством того, сколько усилий потратила Аманда, готовясь к появлению Эмили.

– Нет. У меня нет ни малейшего желания разговаривать с вами.

– Ты испытываешь мое терпение.

– Меня это не заботит.

Она вновь предприняла попытку уйти, когда Аманда пролаяла:

– Если ты не выслушаешь меня сейчас, нам придется разговаривать перед Майклом. Тебе этого хочется? Я могу вызвать его из клуба, хотя полагаю, он рассердится. – Словно ленивая, но опасная тигрица, она пошевелилась и послала Эмили убийственный взгляд. – В данный момент он в игорном доме – как и всегда днем по пятницам, – и он не любит, когда его отрывают от стола.

Эмили не имела понятия, чем Майкл занимался по пятницам или в любой другой день. Он никогда не сообщал, куда отправляется, покидая дом, а ей и в голову не приходило поинтересоваться.

Аманда же обладала сведениями, полученными за долгие годы близости. Она знала Майкла тысячу лет и состояла с ним в интимных отношениях, которых Эмили представить себе не могла.

Девушка сделала шаг, второй и заняла место, указанное Амандой. Ее отношениям с Майклом будет положен конец? И кем? Любовницей? Как унизительно! Что за наглость!

– Лорд Уинчестер просил вас поговорить со мной? – спросила она.

– А как ты полагаешь?

– Не имею представления.

Аманда налила себе вина и изучала собеседницу поверх бокала.

– Ты очень хорошенькая, – заявила она, – свеженькая, невинная. Думаю, я понимаю интерес Майкла. Его всегда тянет к девственницам.

Эмили в гневе ощетинилась:

– Именно это вы и собирались мне сообщить?

– Тебе пора уехать.

– Меня выгнали?

– Я не люблю слово «выгнали», – задумчиво произнесла Аманда. – Оно такое жесткое и… ты так помогла мне. Как насчет того, чтобы назвать это расставанием?

– Это просьба лорда Уинчестера?

– Нет, но он хочет видеть меня счастливой, – она безжалостно, предательски улыбнулась, – и я решила, что здесь тебе не место. Видишь, я несчастна, так же как и он.

– Разве я чем-то оскорбила его? Или вас?

– Не будь назойливой. – Аманда опустошила свой бокал и наполнила его вновь. – Давай будем откровенны, ты не против?

– Конечно, нет. Давайте будем откровенны.

– Я все знаю про твою интрижку с ним. – Эмили сохранила бесстрастное выражение лица.

– О чем это вы?

– Не трудись отрицать это.

– Но я…

Аманда подняла руку в знак протеста.

– Я разрешила ему поволочиться за тобой.

– Что?

– Не думаешь же ты, что твои похождения – секрет для меня.

– Вы с лордом Уинчестером обсуждали такие интимные детали?

Могло ли это быть правдой? Неужели Майкл искал помощи у Аманды и запасся ее благословением, советовался ли с ней после? Лежали ли они вместе в постели, смеясь по поводу того, что Майкл проделывал с Эмили? Ей стало дурно.

– Да, мы обсуждаем многие вопросы, – подтвердила Аманда. – По моему настоянию. Я даже иногда подбирала ему партнерш. Ему недостаточно одной женщины. Он любит разнообразие, и я позволяю ему гулять на стороне, но когда он заходит слишком далеко, я натягиваю вожжи.

– Это отвратительно.

– Почему? Он много значит для меня, тебе этого просто не понять, и я делаю все, чтобы он был счастлив.

– Но если он так важен для вас, как вы заявляете, как вы можете делить его с другими?

– Для мужчины секс – это просто секс, и Майкл ничем не отличается от других. Он даже может скотоложствовать, если решит, что это может доставить ему удовольствие. Я мирюсь с ним таким, каков он есть, со всеми его извращенными вкусами и предпочтениями. А ты сможешь принять его таким, каков он есть?