Серебристые сумерки - Ли Бристол

Сегодня в саду Анны Эджком собралось более сотни гостей. В специально отгороженном уголке струнный квартет, приглашенный из Форт-Уорта, исполнял камерную музыку. Длинный стол был накрыт белыми скатертями и уставлен серебряными блюдами с пшеничными лепешками, сандвичами с маринованными огурцами, пирожными, засахаренным миндалем и сдобным печеньем. А в центре стола располагался фонтан, из которого пенистые струи пунша стекали в серебряную чашу.

Сад был окрашен цветами уходящего лета: ярко-желтые и белые хризантемы, клумбы пурпурных астр, отливающие бронзой ноготки. Леди в длинных шелковых и атласных платьях, в шляпках, украшенных цветами, соперничали с очарованием самой природы; джентльмены в сюртуках, с накрахмаленными воротничками, словно нахохленные голуби, с важным видом шествовали за своими голубками.

Однако чувствовалось сегодня нечто новое в обычном течении приемов Анны Эджком. Какое-то скрытое напряжение, некое возбуждение, которое так любят техасцы, будто витало в воздухе, будоража собрание самых выдающихся людей округа. На лицах гостей одновременно читалось сочувствие и страстное желание узнать подробности.

– Анна, дорогая, вы прекрасно выглядите, просто замечательно, и это после такого потрясения, которое вы перенесли…

– Только подумать: где-то рядом бродят преступники, а вы устраиваете прием в саду как ни чем не бывало!

– Мисс Анна, вы очаровательны!

– Да, леди Хартли не только удивительно храбрая женщина, она еще необычайно элегантна…

В ответ на все это Анна кивала, улыбалась, приветствовала гостей со всем изяществом и учтивостью, какими, несомненно, обладала представительница рода Хартли в шестом поколении. Изредка она смеялась и произносила небольшие тирады типа: “Боже мой, это не такая уж трагедия! На самом деле старая вышка уже вышла из строя, и я должна поблагодарить преступника – он избавил меня от расходов на снос!”

Анне было интересно, верят ли гости ее словам и беспечному тону.

Конечно же, новость распространилась со скоростью степного пожара. И хотя для большинства гостей случившееся не стало неожиданностью – в конце концов, все понимали, что рано или поздно Анна нарвется на конфликт, – гости не в силах были скрыть своего восхищения тем мужеством, с каким она переносит беду. Все сходились в едином мнении – ничто не могло поколебать леди Хартли, а подобную твердость техасцы всегда уважали.

Эймос Райт в белой рубашке и галстуке-шнурке, выбритый и аккуратно причесанный, переходил от одной группы гостей к другой и громко заявлял, что эта небольшая неприятность не имеет значения: еще до конца недели он отыщет место, из которого нефть будет бить фонтаном. Чанс и его люди держались обособленно, казалось, они чувствуют себя неловко и пришли только потому, что хозяйка настояла. Их присутствие как бы подчеркивало: Анна Эджком не боится никаких угроз! А чтобы об этом узнали буквально все, нельзя было выбрать лучшего места, чем прием.

Разумеется, был приглашен и шериф, а также доктор, адвокат, священник, владелец похоронного бюро и все мало-мальски значительные люди города. Анна подумала, что сегодня присутствие шерифа будет очень кстати. Оно напомнит всем, что, как бы друзья и соседи ни одобряли или ни порицали ее действия, она, в конце концов, под защитой закона, а закон существует для того, чтобы наказывать преступников.

Но в присутствии на приеме шерифа был и минус. На Хокинзе невольно сконцентрировалось внимание, и он посчитал, что просто обязан прямо здесь продолжить расследование и выполнить свой служебный долг. Сейчас он как раз добрался до Анны. – Мисс Анна, не могли бы вы поделиться со мной своими соображениями относительно предполагаемого виновника?

Анна улыбнулась и кивнула через стол жене доктора, затем ее взгляд скользнул по Джорджу Гринли. Однако, продолжая улыбаться, Анна ответила беспечно:

– Это мог сделать почти любой из присутствующих на этом приеме, шериф Хокинз.

Разумеется, шериф ожидал иного ответа, он смутился и опустил глаза.

– А как насчет ваших работников? Может, кто-то из них затаил на вас злобу?

Анна ощутила спазм в горле и страх, который всегда чувствовала, когда позволяла себе осознать, что кто-то, возможно знакомый, люто ненавидит ее. Отвечая шерифу, Анна старалась тщательно подбирать слова.

– На таком большом ранчо всегда кто-то… бывает недоволен. Но я совершенно уверена в преданности своих работников. Ни один из них не мог совершить подобного.

Шериф поднял на Анну явно скептический взгляд, и она быстро отвернулась, чтобы он не смог заметить сомнения, мелькнувшего в ее глазах. Она подумала о Гиле, который лишился работы, вспомнила взгляд Большого Джима, когда приказала ему заняться нефтяными делами. Не забыла и Джоша…

Анна никому не рассказала о счастливом появлении Джоша в ту ночь. К тому времени, когда прибежал Чанс со своими людьми, Джош уже удалился, поэтому никто, кроме нее самой, не мог соотнести его появление с этим взрывом. Но Анна молчала. Она ненавидела себя за это, но знала, что все равно не поступит иначе.

– Прошу извинить меня, шериф, но все-таки мы с вами на приеме. – Она мило улыбнулась. – Может, ваше расследование подождет до другого раза? Мне надо быть с гостями. – И Анна быстро удалилась.

Она поговорила с женой священника, расцеловалась с несколькими вдовами и уже собралась пересечь лужайку, чтобы подойти к Стивену, который чуть опоздал, но в этот момент она снова заметила Джорджа Гринли. Анна застыла как вкопанная.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы пришли, мистер Гринли, – вежливо сказала она.

Джордж Гринли был не из тех, кто ходит вокруг да около, он сразу переходил к делу.

– Очень сожалею о ваших неприятностях, мисс Анна. Однако нет смысла притворяться, что я сожалею о причине этих неприятностей.

– Благодарю за искренность. – Анна продолжала радушно улыбаться. – В конце концов, вы же предупреждали меня, не так ли?

– Очень надеюсь, мадам, что в ваших словах нет никакого намека, – спокойно ответствовал Гринли. Лицо его выражало вежливость и сочувствие, пожалуй, даже слишком много сочувствия для человека, совершенно не испытывающего раскаяния. – Я всегда был откровенен с вами, мисс Анна, как и с любым другим жителем нашего округа. Не стану отрицать, что между нами существуют разногласия, но вы должны знать, что не в моих правилах действовать под покровом ночи.

Анна напряглась, она с трудом подавила желание выплеснуть пунш из чашки в лицо Гринли. Однако ей удалось сохранить на лице радушное выражение, и голос ее звучал ровно:

– Да, разумеется. Вы предпочитаете дневной свет и спутников, вооруженных топорами.

Анна отхлебнула пунша, довольная тем, что у нее не дрожит рука. Но она не могла больше выносить общество Гринли, да и не хотела.

– Думаю, с моей стороны будет честно предупредить вас, мистер Гринли, что тактика вооруженного давления на меня ни к чему не приведет. Так что советую экономить боеприпасы, а не тратить их впустую.