Фонтан тайн - Джози Литтон

Персефона молча кивнула, боясь выдать голосом всю глубину своего страха, но тут ее мысли обратились на Гейвина. Она увидела на его правой руке длинный уродливый ожог.

– Ты обжегся, – произнесла она почти осуждающе. Как он посмел прийти в пещеры без нее и подвергнуть себя опасности?

Гейвин взглянул на свою руку.

– Пустяки! – бросил он. – Пойдем отсюда.

– Ожоги надо сразу же обрабатывать. Давай я хотя бы смочу больное место водой, чтобы охладить его и предотвратить лишние повреждения кожи.

Не дожидаясь разрешения Гейвина, она схватила его за руку л потащила к храму. Возможно, светящаяся вода в озере вполне безопасна, но Персефона не хотела рисковать.

Гейвин покорно шел за ней, понимая, что спорить бесполезно. В храме Персефона сложила руки горсточкой, набрала воды и полила ее на ожог. Она знала, что ее заботы чрезмерны, но, ухаживая за ним, она успокаивалась и забывала обо всем остальном.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – предупредил Гейвин, вернув ее к реальности.

Он прав, но ей не хотелось уходить. В храме с ней произошло слишком много важного.

– Я видела статуи, – проговорила она, продолжая поливать водой его руку. – Неужели нет возможности взять хотя бы одну из них?

– Какую именно? Мы с Еленой обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что лучше оставить их там, где они всегда стояли.

– Наверное… – Она взглянула на каменный лик, изображенный на замшелой стене. – А как насчет него?

Гейвин помолчал.

– Чтобы его взять, пришлось бы вырезать часть стены пещеры. Вряд ли разумно так поступать.

Персефона мысленно согласилась с Гейвином. Резать стену пещеры – значит совершать насилие над самой природой.

Гейвин устало откинулся назад, опершись спиной о камень, и как бы между прочим обронил:

– Здесь проходит испытание перед выбором ванакса.

Она удивленно подняла брови:

– Неужели прямо здесь? Он кивнул.

– Я понятия не имею, в чем состоит оно, но его устраивают именно здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Мне сказал Атреус.

– Кажется, ты говорил, что тебе не представилось повода обсуждать с ним подобные вещи.

– Мы их и не обсуждали. Он просто упомянул об этом как-то раз, когда мы с ним находились здесь.

– А что еще он сказал?

– Ритуал выборов как-то связан с храмом.

– И ты не проявил любопытство? Не захотел узнать больше?

Он переступил с ноги на ногу.

– Мне как-то ни к чему.

– А вот Атреус, видимо, рассудил по-другому, иначе он не сказал бы тебе про испытание.

– Ты придаешь его словам слишком большое значение. Мы просто разговаривали.

– Атреус любит болтать попусту?

Все знали, что за ванаксом такого не водилось.

– Конечно, нет, но у нас происходила самая обычная беседа.

– И он сказал тебе, где проходит испытание перед выбором ванакса. О таком факте знают многие?

– Нет, – нехотя ответил Гейвин, – вряд ли. О нем не принято говорить.

– Однако тебе рассказал сам ванакс.

– Ну и что?

Он встал и подал ей руку.

Она тоже встала, воспользовавшись его помощью, но не захотела ставить точку в начатом разговоре и спросила нарочито небрежным тоном:

– Тебе известно, что некоторые ванаксы заранее знали, кто станет их преемником?

Он остановился и уставился на нее:

– Что ты сказала?

Она сделала невинное лицо.

– Я читала подобные упоминания в книгах. Подробностей там не описывалось, но я поняла, что у человека, ставшего ванаксом, часто во время испытания бывает видение, из которого он узнает, кто будет его преемником.

– Похоже на легенду, – усмехнулся Гейвин.

– Почти вся наша история легендарна.

– Я имею в виду другое. Когда у людей нет реальных фактов, они начинают выдумывать небылицы. Атреус никогда не говорил мне ни про какие видения.

– И понятно. Разве ты не знаешь, что ванаксы по большей части оставляли свою должность не потому, что умирали, а потому, что выходили в отставку?

Он резко обернулся и взглянул на Персефону:

– Что? Я не знал. Ты уверена?

– Вполне. Не забывай, что я располагала большим количеством свободного времени, которое посвящала чтению. А читала я в основном об истории Акоры. По крайней мере две трети ванаксов спокойно вышли в отставку, передав свой пост преемникам.

– Атреус стал ванаксом, после того как умер его дед.

– Он исключение из правила. Ну подумай сам: если бы все ванаксы умирали на посту, наша история изобиловала бы периодами неопределенности и даже нестабильности. Нам приходилось бы ждать, пока новый преемник подвергнется испытанию. Однако в истории Акоры очень мало таких периодов. А все потому, что обычно один ванакс еще при жизни передает власть другому.

Он заглянул ей в глаза.

– Я ничего не слышал о таком. Я уже говорил тебе, что мое предназначение – служить Хоукфорту. – Он привлек ее в свои объятия. – Пойми, Персефона, я знаю, как сильно ты любишь Акору, но мир гораздо шире.

Его объятия и пристальный взгляд внесли сумятицу в ее мысли.

– Тебе понравится Англия. Хоукфорт – красивое место. Когда утреннее солнце озаряет галечный берег перед домом, пейзаж становится очень необычным. А когда все вокруг скрывается в тумане, кажется, будто само время остановилось.

– Ты любишь Хоукфорт, – медленно проговорила Персефона, пораженная своим открытием.

– Да, наверное. А почему мне его не любить? Он родина моего отца и его предков, которые жили там на протяжении тысячи лет. Конечно, никто не любит Хоукфорт так, как мой отец…

– Никто?

– У меня есть брат.

– Я слышала. Говорят, что он редко сюда приезжает. Как его зовут?

– Дэвид. Он младше меня на два года. Дэвид знает Хоукфорт лучше, чем кто бы то ни было, если не считать нашего отца, – каждый холм, каждую долину, каждый камень и каждое деревце. Просто поразительно! В юности мы с ним исследовали окрестности. Дэвид показывал мне вещи, которые я даже не замечал.

– Неужели тебе никогда не приходило в голову, что в Хоукфорте должен жить Дэвид?

К ее удивлению, Гейвин ответил:

– Я часто думал, что Дэвиду следовало родиться первым. Но первым родился я.