Любит - не любит - Елена Рахманова

Держа малыша на одной руке и уже совершенно не боясь его уронить, Венчик открыл дверь и посторонился, пропуская в квартиру Романа. Но тот тут же выхватил у него из рук сына и орлиным взглядом окинул малыша с ног до головы. Петюня протянул к отцу ручки и радостно затараторил:

– Па-па-па…

У Венчика заныло сердце.

Удостоверившись, что все в порядке, Роман соизволил поздороваться и спросил:

– Ну и как вы тут без меня справлялись?

– Прекрасно, – с вызовом ответил Венчик, уязвленный продемонстрированным неверием в его возможности. – Петр даже не пикнул ни разу.

– Ну-ну, – скептически улыбнулся Роман, вспомнив, как едва не бросился на дверь с кулаками, когда раздался плач сына. Правда, он очень быстро стих. – Я рад. Ты очень меня выручил, – произнес он и направился к тахте.

– Ты что же, уже забираешь его? – грустно спросил Венчик. – А может, посидишь, выпьешь чего-нибудь, ну чаю, я имею в виду, пока мы с ним еще немного…

Роман внимательно посмотрел на него, потом с сочувствием в голосе произнес:

– Не могу, честное слово, не могу. – Затем, немного подумав, добавил: – Ты только Александре не говори, что я Петьку у тебя оставлял. У них там полно хлопот с Тиной, так что не хочу никого лишний раз тревожить.

Венчик покашлял, прочищая горло, и явно через силу спросил:

– А что там с Тиной? Какие еще хлопоты?

Роман повернулся к нему спиной, одевая Петюню, и какое-то время молчал. Затем как можно небрежнее бросил через плечо:

– Ее же выписывают на днях.

– На днях – это когда? – еле слышно произнес Венчик, чувствуя себя в присутствии этого образцового отца семейства последним негодяем.

Не было часа, когда бы он не вспоминал о Тине. Их встреча в интимном полумраке приемной с каждым днем обрастала в его воображении все большим количеством волнующих деталей, а пережитые чувства расцвечивались немыслимыми нюансами. Он травил себе душу, мучился, но дальше этого дело не шло.

– Завтра. Около двенадцати.

– Но это же не называется «на днях», – растерянно пробормотал Венчик. – Это практически уже сегодня, сейчас.

– А тебе-то что за разница? Ты ведь уже все для себя решил, не так ли? – поворачиваясь к нему лицом, сказал Роман. Сказал не осуждающе, вроде бы даже понимающе, но у Венчика стало муторно на душе. Словно его, как нашкодившую кошку, ткнули мордой во что-то неприглядное, недостойное.

Он замотал головой и насупился.

– Эй, ты чего? – спросил Роман. Оказывается, он стоял прямо перед ним, держа одну руку протянутой для прощания. – Мы уже уходим. Проводишь?

Венчик кивнул и пожал ему руку, не отводя взгляда от колыбельки. В прихожей он долго возился с замком, словно не мог открыть, а на самом деле просто оттягивал момент, когда эти двое, нет, когда этот крошечный, такой теплый, такой искренний в проявлении своих чувств человечек исчезнет из его жизни. Нет, конечно, какое-то время спустя они станут видеться. Как же им не пересечься, если они люди одного круга. Но это будет совсем, совсем не то, чего бы ему хотелось. И о чем он еще час назад даже не подозревал.

– Ну, до встречи, – кивнул ему Роман и бочком протиснулся в дверь со своей драгоценной ношей.

– До встречи, – откликнулся Венчик и медленно закрыл за гостями дверь.

Квартира выглядела опустевшей и неродной, словно ее обстановка не была им самим любовно продуманной до самой последней детальки. Идя по ковру, он чуть было не раздавил что-то, попавшее под ногу. Наклонившись, Венчик поднял погремушку – в густом светлом ворсе она была почти не видна.

Три красных сердечка, неразрывно соединенные вместе белым кольцом. «Символично до умопомрачения и точно так же банально», – усмехнулся он.

А ближе к вечеру к нему поднялся охранник и сообщил, что соседка из квартиры напротив, Мещерякова Тамара Ивановна – он прочтал это по бумажке, которую держал в руке, – видела подозрительного типа возле его дверей.

– Битый час стенку подпирал. Здоровенный такой и с бородой. Все время поглядывал на часы и явно нервничал. Говорит, хотела даже милицию вызвать, но вы были дома, и она не знала, как поступить. А пока раздумывала, этот тип взял и исчез.

– Как же она его упустила? – полюбопытствовал Венчик.

– Ей по телефону дочь позвонила, и пока она за трубкой бегала, он и ушел, – сообщил охранник. – Но имейте в виду – вдруг кто-то интересуется вашей квартирой.

– Пустяки, не волнуйтесь. Этой Мещеряковой вечно злоумышленники мерещатся, – пошутил Венчик. – Наверняка что-то напутала.

– Вот-вот, и я ей так сказал, а она ни в какую. Твердит: вор, грабитель, наводчик, а мы, мол, только даром зарплату получаем. – Охранник был рад, что его слушают. – Правда, приходил тут один к вам, с ребеночком. Так он действительно через час ушел. Ваш знакомый, должно быть? – на всякий случай решил уточнить он. – На вид так вполне приличный молодой человек и тоже с бородой.

– Знакомый, знакомый, не беспокойтесь, – сказал Венчик. – Он покурить, кажется, выходил, тогда, наверное, его соседка и застукала, приняла за грабителя. Видите, как все просто объясняется.

«Просто, да не совсем, – подумал продюсер, снова оставшись один в квартире. – Что за спектакль устроил здесь Роман и с какой целью? Зачем заставил столько времени возиться с его сыном, если никаких срочных дел у него, как выяснилось, не было?»

Где-то в глубине души Венчик ревновал Александру к новому мужу. Как ни крути, а ему предпочли другого, хотя спутник по жизни он, положа руку на сердце, был никудышный. «Зато характера легкого и нрава незлобивого», – привычно возражал Венчик неизвестному оппоненту. Только вот что теперь делать с этим, он не представлял. То, что раньше он ставил себе в заслугу, вдруг стало выглядеть не стоящей внимания ерундой. По всему выходило, что Роман открыл ему глаза на те стороны жизни, которые он упорно не желал замечать. И сделал это вполне сознательно, а не по воле случая. Хотел наставить на путь истинный? Вполне возможно. Только каждый в этой жизни идет своей дорогой. Но за благие намерения честь ему и хвала.

– У меня еще вся ночь впереди, – сказал себе Венчик. – Если повезет, сумею разобраться, что к чему. Если нет, что ж, значит, не судьба.

Но что-то внутри него настойчиво требовало разобраться, словно это был вопрос жизни или смерти.

Он опустился в любимое кресло, где его обычно посещали мудрые мысли, вытянул ноги, закрыл глаза и стал прислушиваться к тому, что творится в его душе, надеясь, что нужное решение придет само собой. Пальцами Венчик машинально перебирал алые сердечки, нанизанные на белое пластмассовое кольцо…