Маринкина любовь - Наталья Воронцова

— Не иначе отходить стала Смирнова от беды своей, с кредитом рассчиталась, — решили вокруг. И даже Смелов-старший стал смотреть на нее как-то особенно внимательно, точно пытаясь понять, что происходит на самом деле.

Димка появлялся вдруг словно ниоткуда, и они с Маринкой ехали на велосипеде в лес, или в луга, или на реку… Это были мгновения прежнего, детского счастья, когда даже разговор казался кощунственным нарушением их гармонии.

Какими-то правдами и неправдами Соловьев устроился работать на местную теплостанцию простым техником — помогло то, что в городке многие до сих пор с восхищением вспоминали его отца. Теперь Димка имел в жизни большую реальную цель: копил деньги на лодку.

— Сначала хоть без мотора купить бы, а потом потихоньку и моторчик где-нибудь прикуплю, поставлю, — мечтал он, — буду тебя на лодке катать! Ух, дух захватывает!

Так и пролетали летние опьяняюще теплые дни. Голова у Маринки начала кружиться так, как не кружилась уже давно. Ей снова почудилось, что еще мгновение — и все станет на свои места и они с Димкой заживут вместе весело и счастливо, как и должно было быть с самого начала. С каждым днем она глубже и глубже заново врастала в Соловьева.

В конце июля неожиданно приехал Борька Смелое. Он пришел к Маринке в выходной, как обычно, с большим букетом цветов. В темных брюках и светлой рубашке с короткими рукавами выглядел он торжественно.

— Боря, дорогой! Как я рада тебя видеть! Сто лет не встречались, — всплеснула руками и ахнула от неожиданности Маринка, радостно обнимая его. — Забыл ты совсем про нас! Проходи же скорее, сейчас будем пить чай!

— Спасибо! — Смелов чувствовал себя немного неуверенно и явно смущался. — Ты стала такая красивая!

— Да ты что! — покраснела Маринка до корней волос. — Я тут в халате, нечесаная даже! Не ждала!

Она начала было у трюмо поднимать локоны наверх, но шпильки не слушались и выпадали из рук.

— Да оставь ты свои прекрасные волосы! Посиди немного со мной! Расскажи, как ты?

— Да вроде бы все нормально. — Маринка словно не могла усидеть на месте — вскочила наливать чай. — Ты бы хоть предупредил, что придешь, я бы что-нибудь приготовила… Атак — только бутерброды…

— Ну не суетись, Маринка, прошу! Я на тебя пришел посмотреть, как ты тут живешь.

Повисло молчание. Маринка не выдержала, снова вскочила, начала открывать ящики один за другим:

— У меня даже сахара нет! Я-то не пью с сахаром… Подожди минутку, я в магазин сбегаю…

Борька сидел, положив ногу на ногу, и смеялся, наблюдая за бывшей одноклассницей.

— Да сядь же, Маринка, неугомонная… Я пришел поговорить… Я давно хотел тебе сказать… Это очень серьезно.

В этот момент в прихожей прозвенел требовательный долгий звонок.

— Это, наверно, Димка… — неуверенно сказала Маринка, посмотрев на часы, и пошла открывать дверь.

На пороге действительно стоял Соловьев. На нем были короткие шорты и мятая футболка, он курил.

— Привет! Поехали на велосипеде кататься! Погода классная!

— Дим, у меня гости…

— Гости? — удивился и даже обиделся Соловьев. — Это кто?

— Борис Смелов, одноклассник наш. Помнишь?

— Борька? — Димка уже, не дожидаясь приглашения, вальяжно входил на кухню. — Привет, братан! Как же я тебя давно не видел! А мы с Маринкой только вчера тебя вспоминали. Как встречаемся, она всегда спрашивает, не слышал ли я чего-нибудь про Смелова. А вот и ты собственной персоной!

Димка подошел к Борису и, не вынимая изо рта сигарету, панибратски обнял его. Смелову явно было не по себе.

— Маринка, а налей мне чаю! Впрочем, я сам, общайтесь… Не стану вам мешать.

Димка подошел к шкафчику, по-хозяйски достал чашку и сам плеснул туда кипяток. Борька внимательно наблюдал за ним.

— Хорошо! — вздохнул Соловьев и развалился на стуле. — Ну как ты, Борька? Что Москва?

— Нормально, работаем! Исследований идет много, операций. — Смелов тоже явно хотел казаться разбитным и веселым. — А ты как?

— Да тоже все хорошо, тьфу-тьфу! Хожу на рыбалку, купаюсь, вот с Маринкой по выходным на велике катаемся. Поехали сегодня с нами! У меня в гараже еще велик есть.

— Ну поехали… — неуверенно сказал Борис и посмотрел на свой наряд.

— Дим, может, не надо? Боря из Москвы приехал отдохнуть, с родителями повидаться, а ты так, — чувствуя, как нарастает какое-то напряжение, попробовала вмешаться Смирнова.

— Нет-нет, Маринка, все хорошо, — неожиданно спокойно прервал ее Смелов, — поехали! Я вот только зайду домой переоденусь…

— Вот и здорово! — резюмировал Соловьев. — Пошли, Борька. Я тебе велик дам. И еще ракетки заберешь у меня бадминтонные. А ты, Маринка, пока нам каких-нибудь бутербродов сделай.

Димка держался развязней, чем обычно, а Борька, наоборот, все время смущался и краснел. Маринке не сиделось на месте, и она уже устала переводить вопросительный взгляд с одного на другого. Молодые люди между тем встали из-за стола и пошли в коридор.

— Борь, может, не надо? Ты же поговорить хотел… Пусть он один едет, это нормально… Оставайся!

— Нет, все хорошо! — напряженно улыбнулся Борис. — Жди, мы скоро будем.

Маринка закрыла за ними дверь, вздохнула тяжело и пошла на кухню ставить в вазу Борькин огромный букет.

Через час поехали купаться. Маринка, как обычно, сидела на багажнике у Димки, который в этот день демонстрировал чудеса пилотажа, громко напевая что-то на ходу на ломаном английском. Только в этот раз поездка отчего-то не приносила Смирновой обычной радости. Борька спокойно ехал рядом, посматривая исподволь на бывшего одноклассника. На одном из виражей под названием «полицейский разворот» Димку занесло, и он вместе с подругой и велосипедом на всей скорости влетел в придорожную канаву.

— Маринка, как ты? — Озабоченный Борька через пару секунд уже был рядом, протягивая руку и помогая ей вылезти. — Сильно ушиблась?

— Нет, ничего… — Маринка потирала расшибленные в кровь коленки. — Сейчас в реке промоем, все пройдет.

Следом за ней Смелов вытащил и Соловьева. Тот был весь испачкан в липкой грязи.

— Это не я, это просто какая-то чертова палка под колеса попала, — бормотал тот. — Первый раз со мной такая ерунда происходит.

Потом из канавы извлекли велосипед, который в результате этой аварии был слегка покорежен. Димка минут пятнадцать осматривал его, чесал затылок и громко чертыхался:

— Блин, теперь еще тут потратиться придется… Рублей десять как пить дать!

— Он на ходу?

— Вроде да…

— Все, тогда едем дальше! — спокойно сказал Борька. — Но только без детских шалостей. А Маринка садится ко мне на багажник.