Не для печати! - Сью Уэлфер

Еще немного бренди не помешало бы.

Джек представлял себе зеленую комнату более уютной, может, даже более убогой, но уж точно куда более гостеприимной. На самом деле комната была выдержана в строгом стиле и напоминала восточно-английский вариант зала ожидания в шведском аэропорту.

На обоих концах кофейного столика стояло по хрустальной пепельнице, которые так отчаянно сверкали, что было бы святотатством стряхнуть в них пепел. Первый раз в жизни Джек пожалел, что не страдает пристрастием к дешевым сигарам. Нет, все вышло совсем не так, как он представлял, совсем не так.

— Еще минут десять, Джек, уже скоро, — произнес ассистент, махнув рукой в сторону широкого немого телеэкрана. Джеку не понравилось, что мальчишка называет его по имени, будто они уже тысячу лет знакомы.

— Сейчас, только закончат проверять оборудование, и начнем съемку; большое спасибо, что согласились прийти так быстро. Вам принести еще чего-нибудь?

Джек отрицательно потряс головой; мальчишка и так совершил героический поступок, раздобыв малюсенький пузырек бренди. Джек зачерпнул горсть арахиса с подноса, который протягивал ему парнишка, и недоброжелательно уставился на телеэкран. Со времени своего прихода он так и не удостоил его своим вниманием, предположив, что там показывают обычные программы. Но, присмотревшись повнимательнее, Джек понял, что камера направлена в студию. В кадр вплыл молчаливый оператор, улыбнулся и поднял вверх большой палец. Внизу экрана медленно двигалась длинная бегущая строка из цифр и каких-то слов.

— А как же грим? — спросил Джек, потягивая бренди из позорно маленького стаканчика. — Разве мне не полагается стилист? Пудра, прическа и все такое? Ну, вы понимаете.

Мальчишка снисходительно улыбнулся.

— Разумеется. Гримерша будет ждать вас внизу. Но не переживайте, для такой программы много грима не надо, главное, чтобы вы не блестели перед камерой.

— Вы говорите в прямом или в переносном смысле?

Мальчишка тряхнул головой, но, прежде чем успел придумать ответ, который скрыл бы его полное непонимание, дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась роскошная брюнетка. Ее пышные формы были облачены в длинные черно-коричневые узорчатые одеяния в этническом стиле, а волосы цвета красного вина убраны в прическу «осиное гнездо», отрицающую все законы гравитации.

— Джек, дорогой, какая радость видеть тебя снова. Как поживаешь? — она бросилась к нему, словно намереваясь вступить в драку, позвякивая сережками с орнаментом, будто ветряными колокольчиками.

Джек с озадаченным видом поднялся на ноги, ощутив твердое президентское рукопожатие ее ледяных ладоней. Карминово-красные губы целовали воздух у его щек, пока у него не закружилась голова от размытого пятна помады перед глазами и запаха пота и масла пачулей.

— Мы знакомы? — с сомнением произнес Джек, пытаясь удержать равновесие, в то время как земля плыла под ногами.

— О Джек, — резко ответила женщина, задыхаясь от переполняющего ее восторга. — Ты ни капельки не изменился, да? Все так же любишь пошутить. Я наказала юному Рэндольфу присмотреть за тобой, пока мы не закончим запись. Чтобы он выполнял все твои желания, и ты остался доволен, ням-ням. — Она расхохоталась и затрясла плечами, словно была не женщиной, а странным огромным пудингом. — Молодчина. Хороший мальчик.

Джек злобно вытаращился на Рэндольфа, утонувшего в своих камуфляжных штанах. Тот слегка покраснел. У Джека появилось ощущение, будто все это ему снится.

С лица женщины не сползала улыбка.

— Ну ладно, хватит распинаться, Джек, давай избавимся от этого маленького ублюдка и выпустим тебя отсюда, чтобы ты задал им жару. Как следует вставил всем этим ублюдкам. Знаешь, мне почти жаль, что меня с тобой сегодня вечером не будет. Но таким, как мы, покоя нет, сам знаешь. Так что давай по быстрому посмотрим, что там у нас, — она протянула руку, как хирург за скальпелем, и Рэндольф передал ей блокнот. Тут до Джека дошло, что на самом деле этого идиота зовут Рэнди.

Тряся головой из стороны в сторону, она читала сценарий.

— Бла-бла-бла-бла, новая выставка, бла-бла-бла, прекрасные отзывы критиков. Открытие в Лондоне на следующей неделе. Бла-бла-бла-бла. Никаких проблем, Джек, как думаешь? По-моему, все ясно.

Она подняла глаза, изобразив усталость.

— Честно говоря, я не понимаю, куда катится мир. Я рада, что ты вырвался из неизвестности, — ее пальцы пробежали по странице в блокноте. — Ничего нового. Все то же старое дерьмо. Ну и ладно. Если вся эта канитель затянется до конца сезона, мы снимем про тебя специальный репортаж, уверена, это будет что-то новенькое, как у твоей подружки Лиз Чэпмен из «Ньюс». Кстати, неплохая статейка.

Наконец-то брюнетке удалось привлечь его внимание.

Джек вытаращился на нее.

— Хочешь сказать, что ты знакома с Лиз Чэпмен?

Женщина махнула рукой, как бы говоря: «Может быть, да, а может, и нет». Этот жест окончательно вывел его из себя, и теперь он чувствовал не просто раздражение, а настоящее бешенство. Но брюнетка продолжала тараторить.

— Итак, мы готовы? В таком случае пора начинать рок-н-ролл, дорогой. Я-то знаю, все будет в порядке, Джеки, мой мальчик; ты так естественно держишься, это же замечательно. Я говорю, ты поддакиваешь. Простые вопросы, вопрос — ответ, две, максимум три минуты. Потом запишем несколько кивков и взглядов в никуда, чтобы заполнить паузы в нужных местах, но это не займет много времени, обещаю. Извини, что заранее не предупредили о съемках, но, кажется, Артуро рассказал тебе обо всей этой нервотрепке с проклятым боливийцем?

Она взяла его под руку, не имея ни малейшего понятия, что берет быка за рога.

— Пойдем, дорогой, я тебя провожу, — она похлопала его по запястью. — Боже мой, Джек, ты дрожишь, весь такой напряженный. Расслабься. Надо же, как трогательно, только не говори, что нервничаешь. Не бойся, не укушу. Только если ты попросишь.

Джек с несчастным видом заворчал и разом опрокинул в себя остатки бренди.

* * *

Заехав к Лиз, Ник отправился на фабрику «Ньюленс», чтобы отвезти последние наброски. Вернувшись домой, он обнаружил на своем автоответчике два сообщения. Получив от «Ньюленс» свои тридцать серебряников, Ник по дороге домой заглянул в бар — в тот самый, куда он хотел пригласить Лиз Чэпмен. Вообще-то он все время думал о Лиз Чэпмен и, как ни странно, о Джоанне О'Хэнлон. Словно по волшебству эта парочка заняла все его воображение.

Джоанна оставила короткое сообщение, от которого у Ника все равно остался неприятный осадок. Ей очень хотелось узнать, что Ник думает по поводу ее предложения, особенно теперь, когда у него было время понять, что именно она ему предлагает. Нику даже представить такое было страшно.

А Лиз? К его искреннему изумлению, она, похоже, расстроилась, что он не застал ее дома, — это был первый шаг в нужном направлении.