Давай отпразднуем развод - Лаура Дейв

Гвин садится на качели позади Мэгги.

– Твои? – спрашивает она и указывает на пачку сигарет в руках Мэгги. – Только, пожалуйста, не говори мне, что куришь.

Мэгги не помнила, что держала сигареты, и ей вдруг сразу становится стыдно, она начинает оправдываться (обычно нет, только сегодня), но ловит взгляд Гвин, которая тянется за сигареткой.

– Конечно, нет, – говорит Мэгги и дает Гвин сигарету.

Гвин закуривает, делает долгую затяжку и закрывает глаза. Мэгги наблюдает за Гвин и раздумывает: сказать, что она курит сигареты Ив, или нет? Гвин это важно? Кажется, нет. Если Мэгги права насчет Ив и Томаса, правда скоро проявится, да и в любом случае сигареты здесь ни при чем.

Мэгги указывает на дом:

– Думаю вернуться и собрать ваши вещи. Например, фото на лестнице? То, что может промокнуть. Если снова начнется дождь.

Гвин кивает:

– Спасибо.

– Да, может, вы лучше посмотрите, что у меня получилось, прежде чем благодарить. Убираюсь я ужасно.

– Дальше – легче.

– Возможно. Я меньше десяти минут пробыла в библиотеке, но увидела через окно качели и решила, что надо выйти на улицу. Требовалась передышка.

Гвин подтягивает ноги, и качели раскачиваются.

– Ты только что описала мое типичное утро.

Мэгги смеется и проводит рукой по качелям, по деревянным дощечкам:

– Качели смастерил Томас?

– Нет, родители Томаса. Еще давно. По правде говоря, они нам подарили их на свадьбу.

– Чемп и Анна?

– Чемп и Анна, – улыбается Гвин.

– Какие они были?

Гвин улыбается:

– Замечательные, правда. Очень милые люди, которые очень друг друга любили. Хотя Анна на самом деле не очень меня любила. А Чемп любил. Я его смешила.

– Почему вы не нравились Анне?

– Все свекрови ужасны. Ты им не нравишься, они заставляют тебя неловко себя чувствовать, празднуют развод в первый день вашей встречи. Вообще, надо смириться с тем, что свекрови сумасшедшие. К тому же, если ты в себе не уверена, начинаешь чувствовать, что катишься туда же.

Мэгги улыбается.

– Мне бы хотелось, чтобы ты с ними познакомилась. Они бы тебе понравились. Они сюда переехали насовсем после урагана 1938 года. Анна говорила, что вначале Чемп был одержим Монтоком. Он построил городскую библиотеку и помогал в восстановлении центра города.

– А потом?

– Успокоился. Ему здесь было спокойно. – Гвин качает головой. – Мне казалось, что Томас будет похож на отца. Мне это было важно. Но отстраненность и спокойствие – разные вещи. Может, они и похожи, но на самом деле абсолютно разные.

Мэгги молчит, размышляет над словами Гвин и надеется, что Нейту свойственно второе качество, верит, что он спокоен, а не отстранен.

– Когда они умерли? Чемп и Анна? То есть я знаю, что до рождения Нейта, но…

– Анна заболела почти сразу после нашей свадьбы. Врачи ничего не могли поделать. Думаю, Чемп не смог без нее жить. Он умер спустя полгода. – Гвин делает последнюю затяжку. – Они прожили счастливую жизнь. Не очень долгую, но очень счастливую. Думаю, лучше так, чем наоборот.

– Как к этому приходят? – спрашивает Мэгги, поворачивается и встречается взглядом с Гвин. – К счастью?

Гвин улыбается:

– Ты будешь счастливой.

– Вы обещаете?

– Да, я постараюсь, когда буду не такой уставшей. – Она замолкает. – Например, хорошо бы бросить курить.

Мэгги тушит сигарету сандалией и смотрит на Гвин.

– Здорово.

Гвин встает, и Мэгги чувствует, как она ее разглядывает, будто пытается понять, говорить или нет то, что уже все-таки решила сказать:

– Знаю, ты расстроена поведением Нейта, Мэгги, и кто я такая, чтобы тебя разубеждать? Но ты сейчас должна отвлечься. Может, когда ты поймешь, что все не так, как кажется, станет легче тянуться к звездам.

– Правда?

Гвин упирается руками в бока и пожимает плечами:

– Откуда мне знать? Но за сегодня я многое обдумала и поняла, что есть два взгляда на проблему. Можно по-разному отреагировать на обиду. Мой муж соврал о будущем, потому что хотел забыть прошлое. Но Нейт уверен, что соврал о прошлом ради вашего будущего. Не путай два разных поступка.

– Не смогла бы при всем желании.

Гвин тянется к Мэгги и без спроса аккуратно забирает из ее рук пачку сигарет.

– Я пытаюсь сказать, что у вас с Нейтом все будет хорошо. Вы оба этого хотите. Вы оба хотите этого больше всего на свете. Кажется, просто, но для себя я поняла, что проблемы начинаются, когда желания двоих не совпадают.

– Как желание мистера Хантингтона стать буддистом?

– Как нежелание мистера Хантингтона быть со мной.

Мэгги смотрит вниз и умолкает. Она внимательно смотрит на сигарету Ив, думает о том, что о ней знает, и о том, как это влияет на Гвин и будет влиять дальше.

И тут она вспоминает – в голове возникает ответ:

– «Sweet thing», да? «Sweet thing» из «Astral Weeks»[19]. Я бы сошла с ума, если бы не вспомнила, – говорит Мэгги, и ей вспоминается вся песня, строчки которой выгравированы на качелях. – С ней связана какая-то интересная история. Нужно проверить. Почитаю попозже.

– Ты о чем?

– О песне, – говорит Мэгги. – Песне под качелями.

Гвин качает головой, словно понятия не имеет, о чем говорит Мэгги, и Мэгги видит, как Гвин устала. Как Мэгги. Возможно, даже сильнее Мэгги.

Она слишком устала для разговоров.

– Завтра вам покажу, – говорит Мэгги.

Гвин улыбается. Затем, словно поразмыслив, наклоняется и целует Мэгги в щеку.

– Рада с вами познакомиться, Мэгги Маккинзи.

– Я тоже рада, Гвин.

Мэгги смотрит, как уходит Гвин, ждет, пока заведется машина, глубоко вздыхает, поднимается с качелей и собирается вернуться в дом. Но вместо этого спускается по пятидесяти ступенькам к пляжу, к скалам у подножия, ступает на мягкий песок и сразу подходит к океану.

Она снимает сандалии и заходит в полночные воды океана, вздрагивает, когда ее ноги и бедра обволакивает холодом. Мэгги надеется, что океан ее взбодрит, но становится лишь холоднее. Все же она оборачивается и смотрит на дом. Она отчетливо видит, что везде горит свет. Мэгги даже видит дерево, прочно застрявшее в доме, и урон, который оно нанесло. Она смотрит и смотрит.