Из плена прошлого - Клэр Бенедикт

Из «Гондолы» я направилась в церковь Святого Павла, чтобы найти мемориальную доску моей матери. Надо было поторапливаться, чтобы успеть в храм до начала дневной службы. Расписание церковных служб мне сообщила миссис Брэдфилд, с которой я созвонилась перед выходом из Дюн-Хауса.

Поднявшись по каменным ступеням, я открыла тяжелую дверь. В церкви было тепло, пахло полированным деревом и цветами. Худенькая женщина в бесформенной кофте ходила по рядам, раскладывая молитвенники. Еще одна женщина тихо сидела в заднем ряду, опустив голову на сложенные руки, по-видимому молилась.

К моему огорчению, дверь, когда я ее отпустила, захлопнулась с громким стуком. Обе женщины взглянули в мою сторону. Худенькая улыбнулась мне и продолжила заниматься своим делом. Второй оказалась Лаура Брэдфилд. Она встала и подошла ко мне.

– Вам не обязательно было приходить. Я вовсе не хотела вас беспокоить, миссис Брэдфилд.

– Никакого беспокойства, дорогая, – заявила она своим прокуренным голосом. – Я все равно собиралась на эту службу. Ты останешься на нее?

– Нет… не думаю.

Мы с отцом никогда не ходили в церковь. Последний раз я была в храме на его похоронах. Позаботиться обо всем я позволила Джози и служащему похоронного бюро. Убитая горем, я даже не задумалась о том, верил ли мой отец в Бога. Просто делала, что положено.

– Вы не знаете, моя мама… она посещала церковь?

– Думаю, да, иногда.

– А бабушка?

Миссис Брэдфилд улыбнулась, будто я сказала что-то смешное.

– С возрастом мы с твоей бабушкой стали все чаще ходить в церковь. Но ты не беспокойся, Бетани, твоя мама и бабушка хотели, чтобы ты сама сделала свой религиозный выбор. Пойдем, дорогая, я покажу тебе плиту.

Она оказалась совсем простой. Только слова: «С любовью в память об Элен Луизе Темплтон». И даты рождения и смерти. Ни слова о горюющих родственниках и о том, что она утонула.

– Твоя бабушка настояла, чтобы все было как можно проще. Мне кажется, она не могла вынести напоминания о том, как…

– Понимаю…

Лаура Брэдфилд сжала мои руки.

– Ты останешься здесь, Бетани?

– Думаю, да. То есть я уверена, что останусь.

– Прекрасно. Но… – Ее выразительное лицо актрисы затуманилось. – Бетани, дорогая, давай выйдем. Мне надо тебе кое-что сказать, и это может навести меня на богохульные мысли. – Когда мы выходили, навстречу нам уже шли собиравшиеся к службе прихожане. – Я тебя надолго не задержу. Скажи, что ты помнишь о своей тете Дирдре?

– Не слишком много. А почему вы спрашиваете?

– Ну, мне кажется, тебе следует знать, что Дирдре всегда тешила себя вздорной идеей, будто вовсе не твой дедушка был законным наследником Дюн-Хауса. Я не слишком в курсе вашей семейной истории, но, с точки зрения твоей тетки, дом должен был достаться ее ужасному мужу Раймонду и, следовательно, Саре.

Я не стала говорить миссис Брэдфилд, что о многом из сказанного ею уже знаю. Слишком долго пришлось бы объясняться.

– Не знаю как и сказать… В общем, я им обеим не доверяю. Не хочу выглядеть мелодраматичной, но если ты согласишься, я поживу с тобой в Дюн-Хаусе, пока не завершатся все формальности.

– Вы… вы ужасно добры.

И храбры, и, возможно, весьма неосторожны, подумала я. А еще мне подумалось, что, если дело дойдет до стычки, то вряд ли мы с ней сможем противостоять Саре и Дирдре. И тому, кто им, несомненно, помогает. Поэтому я отрицательно покачала головой и обещала позвонить, если мне понадобится ее помощь.

Я ждала, что миссис Брэдфилд скажет мне еще кое-что про тетю Дирдре. Но она, если и знала о романе той с моим отцом, скорее всего, пришла к выводу, что вытаскивать это сейчас на белый свет уже не имеет смысла.

Я понятия не имела о расписании местного автобуса и о том, где он останавливается, так что мне надо было идти на конечную станцию. Не разумнее ли отправиться пешком прямо домой?

Дул холодный ветер, я торопилась пересечь рыночную площадь, но зацепилась за булыжник и тяжело упала у самого тротуара. Правую лодыжку пронзила знакомая боль. В этот момент я вспомнила мисс Гибсон, школьную учительницу физкультуры, и ее слова: «Если бы ты научилась нормально ходить, Бетани, то не падала бы постоянно и не делала из себя посмешище». Интересно, скольких педагогов их бывшие ученики ненавидят до самой смерти за подобные замечания?

– Ты в порядке, крошка? – Ко мне поспешил мускулистый юноша в выгоревших джинсах, серой рубашке и бейсболке, надетой задом наперед.

– Да, все хорошо.

– Давай-ка руку. Помогу подняться.

Он помог мне встать, и я уже начала благодарить его, как заметила его ухмылку. Я осмотрела свою одежду – вроде не рваная и вполне чистая.