Свитки Магдалины - Барбара Вуд

Хотя Елеазар настаивал на том, чтобы я жил в его доме, я не мог этого сделать. В этом доме обитали хорошие люди, набожные евреи, а я больше не чувство-бал себя одним из них. Я должен был по-своему примириться с Богом и самостоятельно выбрать себе новый жизненный путь. Когда Елеазар предложил мне пройти обучение в его сыроварне, я отказался. Когда отец просил меня вернуться в Магдалу, приобрести лодку и заняться рыбной ловлей, я отказался.

Однажды я вышел из города и отправился в дом торговца оливками, чье вино пил вместе с Саулом. Я рассказал ему обо всем, что случилось за прошедшие шесть месяцев. И сделал ему предложение. Поскольку он был вдовцом без детей и должен был следить за фруктовым садом, давить масло из оливок, я стану работать на него за плату, которая ниже обычного вознаграждения любого работника. Он обрадовался моему предложению, ибо испытывал ко мне некоторую симпатию и помнил те времена, когда я помогал ему коротать одиночество. Но он не захотел платить мне вознаграждение, полагавшееся рабу. Что сделано, то сделано. Грехи прошлого забыты. Мы не станем оглядываться назад.

Я не без сожаления покинул дом Елеазара и поселился в скромном жилище торговца оливками. Я редко видел Ревеку, но она снилась мне каждую ночь. Однажды, когда мы остались одни, я осмелился взять ее за руки, поклялся ей в своей любви и обещал, что придет день, когда я стану ей достойным мужем. Но до тех пор я должен заслужить доверие Бога и всех людей. Я должен заслужить право снова жить среди евреев.

Я часто встречался с Саулом. Он приходил к прессу для отжима масла, ел сыр и хлеб со мной. Его рассказы о Елеазаре и школе вызывали боль в моем сердце, и казалось, будто мне в грудь вонзили нож. Однако я не хотел, чтобы он молчал, ибо его рассказы служили мне наказанием. Настанет, время, когда Саул получит титул законника и будет ходить среди людей с высоко поднятой головой. И поэтому я завидовал ему, и поэтому я любил его.

Я продолжал относиться к Елеазару как к собственному отцу. Только его одного я любил больше всех, ибо он был мудр, справедлив и милостив. Я изучал Тору самостоятельно, ибо знал, что благодаря Пятикнижию евреи наследовали эту землю. Когда у меня возникали вопросы, я шел в город, сидел у ног Елеазара и слушал его проповеди.

Я испытывал печаль и радость одновременно. Я потел под солнцем в оливковом саду, а ночью ел рыбу и сыр. Вечера стояли теплые и тихие, и мысли мои часто возвращались к милой Ревеке. Возможно, я мог бы довольствоваться таким положением всю оставшуюся жизнь, но этому не суждено было произойти.

Вот что я скажу тебе, мой сын, дабы ты знал, что наши самые великие планы могут легко пойти прахом. Только Бог один определяет нашу судьбу, и она нам неподвластна. Одна пословица гласит, что жизнь подобна реке, она все время в движении, и человек не может опустить свою руку в одну и ту же воду.

И снова моей жизни было суждено измениться. Произошло нечто такое, что стало еще одним шагом навстречу неизбежному часу, о котором я должен тебе рассказать. К преступлению, которое я все же совершил, о котором ты, несомненно, уже слышал, привели изменения в моей жизни. Ни мои намерения, ни сила воли не могли отвратить роковой час.

Моя жизнь изменилась, когда отец отправил меня из Магдалы в Иерусалим учиться, я впал в немилость и был изгнан из школы, следующее происшествие снова отправило меня навстречу судьбе.

Я нес оливковое масло, выжатое на прессе, продавать на рыночной площади. Я стоял у телеги с кувшинами, запряженной пятью ослами, и терпеливо ждал в очереди, которая, неторопливо извиваясь, приближалась к воротам Теннат. Стоя без дела на солнцепеке, я случайно поднял голову и заметил в толпе знакомое лицо.

Это был грек Салмонидес.

В дверь нетерпеливо забарабанили.

– Боже! – крикнул Бен, вскакивая. Он раскрыл дверь. – Джуди!

– Привет, я как раз…

– Рад вас видеть! – Бен схватил ее за руку и затащил в квартиру. – Он нашел Салмонидеса!

– Что?

– Давид нашел Салмонидеса! Идемте, почитаем об этом вместе! – Он потянул Джуди за собой в кабинет и улыбался до ушей. – Вы можете поверить такому? Как, по-вашему, поступит Давид? Надеюсь, он изобьет этого грека до полусмерти!

– Подождите минутку… – Она высвободила руку. Бен остановился, увидев серьезное выражение ее лица. Тут он заметил свернутую газету в ее руке.

– Что это?

– Вы еще не видели этого?

– Не видел этого? Что не видел?