Аромат от месье Пуаро - Наталия Миронина

– Но там же столько людей. Среди них пожилые.

– Ты о ком волнуешься? Ты о себе волнуйся! – указал Чащин на живот.

– А что это вы мне тыкаете?! – вдруг опомнилась Северцева.

– Э-э? – растерялся Чащин.

– И, кстати, у вас же могут быть проблемы, – продолжила Наташа, – большие. Люди до отчаяния доведены.

– Я – тоже, – вдруг ответил Чащин, и Наташа вмиг поняла тщетность всех своих попыток. Она откинулась в кресле и замолчала. В кабинете стало совсем тихо.

– Ну конечно, хотелось бы как-то мирно, что ли, – спохватился чиновник.

Наташа уже не слушала – от Чащина зависит только подпись на документах. Она поставлена. Все остальное в руках этих невидимых и всесильных. Никакой надежды. Северцева посмотрела на Чащина. Его лицо можно назвать приятным. Но сейчас на нем было выражение испуга и злости одновременно.

– Хорошо, вам не нужен шум?

– Совсем не нужен. Там столько деликатных моментов, – ответил Чащин.

– Понятно. Я постараюсь вам помочь. Я постараюсь уговорить людей. Но с одним условием.

– С каким? – ухмыльнулся Чащин.

– Все они должны остаться в центре. Понимаете? Они не должны уехать в какое-нибудь Строгино.

– Чем Строгино плохо? – обиделся за район Чащин.

– Всем. Там живет мать, которая меня бросила.

Последнюю фразу Наташа произнесла без какого было умысла. Она просто уже устала, хотела есть, у нее кружилась голова. И она понимала, что в этом кабинете – последняя надежда хоть что-то сохранить. «Понятно, что дело решенное. Они не остановятся ни перед чем. И всех расселят наобум. Как проще, дешевле, а потому куда подальше. Но Чащину не нужен этот шум. Он боится. Причем всего. И жителей, и бандитов, и городского начальства. Надо этим воспользоваться и хоть что-то выторговать», – подумала Наташа.

– Понимаете, там люди ни перед чем не остановятся. Их довели. Произволом, враньем, угрозами, покушениями. Ведь был пожар, там есть пострадавшие. Я вам не буду врать. Я все знаю. И дом не самый маленький. И место в Москве известное. Резонанс будет.

– А если переселят в пределах Садового кольца, не будет шума? – ехидно спросил Чащин.

– Будет. Но не такой. И быстро сойдет на нет. Люди начнут готовиться к переезду. Они не почувствуют себя такими ущемленными. Ограбленными.

– Ну не знаю. В фонде не так уж много хороших мест.

– Поищите, а я со своей стороны попробую горячие головы остудить. А то вчера письмо Ельцину сочиняли. А невестка одной из соседок в его приемной работает. Не бог весть какое место занимает, но в системе. Сами понимаете.

– Ладно. Буду думать, – недовольно пробурчал Чащин. Впрочем, торговаться с «городом» из-за квартир в центре лучше, чем оправдываться перед бандитами и стоять на ковре у вышестоящего начальства.

– Когда позвонить? Или лучше прийти.

– Нет, нет, звоните. Кстати, как фамилия?

– Северцева. Наталья Северцева.

– Это – по мужу? – по-дурацки спросил Чащин, опять напрягая память.

– Нет, я оставила себе свою фамилию, – улыбнулась она.

Дома Наташа никому ничего пока не рассказала. Во-первых, она не верила в успех. Во-вторых, сама себе удивляясь, испугалась мужа. Она боялась, что он отругает за рискованное в ее положении мероприятие. И за то, что она вмешалась в «благородное дело борьбы». И не только вмешалась, но и за спинами всех жильцов, по сути, предложила соглашательский вариант. До Наташи доходили слухи, что кое-кому предлагали варианты выгодного обмена, но эти стойкие люди благородно отказались. У всех в памяти был первый серьезно пострадавший – одинокий старик Лунев. И соседская дружба, такая в быту переменчивая, в серьезном вопросе оказалась крепкой. По дороге домой Наташа мучилась сомнениями, но в глубине души жила уверенность в правильности этого практичного поступка.

Через две недели Наташа позвонила Чащину. Ответившая ей Римма Степановна сразу же переключила на Чащина.

– Вы еще не родили? – спросил тот.

– Нет, но вот-вот.

– Ясно. – Чащин посопел в трубку. – Вопрос с домом решен. Все остаются в Центральном округе. Ну квартиры разные по качеству, но… Одним словом, теперь дело за вами. Смотрите, не подведите. Уговаривайте своих соседей.

– Что им сказать о сроках? И куда им обращаться за ордерами? – Наташа пока не верила Чащину.

– Все согласно обычной процедуре. Пусть идут в отдел жилья. Там им все покажут, они распишутся и так далее.

– Хорошо. Завтра же у нас будет собрание. Я со всеми поговорю.

– Договорились. Вопрос есть. А чего вы так печетесь обо всех? Ну вам, – Чащин поперхнулся, – тебе я бы сделал все.

Наташа замолчала. Ей совершенно не хотелось объяснять, что получи она одна хорошую квартиру, она бы не спасла дом, который мог пострадать в ходе противостояния. По Москве ходили истории про сожженные специально дома, поврежденные стены, разрушенные коммуникации. Шла борьба за дорогую землю.

– Я этих людей давно знаю. Жалко их, – ответила она.

И это тоже было правдой.

– Понятно, – буркнул Чащин, – ну тогда до свидания. Смотрите, не бунтуйте.

Ему вдруг хотелось спросить, помнит ли она об июньском отдыхе. Но тут он сам себя одернул: «Пузо такое! Еще бы не помнить! Хорошо, что без претензий. Понятливая. Знает, с какой стороны подойти. И на мелочи не разменивается! И вообще, дурой была бы, если мне на совесть давила. Черт, все-таки это она или нет? У той тоже глаза такие…» Чащин в этот день еще несколько раз вспоминал Наташу и терзался сомнениями, с ней ли у него в прошлом июне был бурный роман. Но он так и не вспомнил. В голове мелькали лица из прошлого, Наташиного лица среди них не было. И все равно Чащину казалось, что он знает ее.

– Представь, на днях решили провести собрание жильцов. Мне надо обязательно быть. А ты не ходи, все равно, кроме криков и нервов, пока никаких результатов. – Антошин собирался на работу, Наташа гладила ему рубашку.

– Почему никаких результатов? Вы все время что-то обсуждаете, пишете письма, куда-то ездите, с кем-то встречаетесь?!

– Я не знаю. У меня такое впечатление, что нам везде поставили кордоны. Понимаешь, куда ни сунься, везде знают ситуацию, но никто ничего не может сделать. Такое ощущение, что заговор!

– Заговор и есть, – машинально ответила Наташа.

– Как? – Антошин бросил терзать галстук.

– Ой, вы такие наивные?! Неужели, если бы не было поддержки среди чиновников, затевали бы эту историю?!

– Ну не знаю, – Сергей недовольно фыркнул, – в любом случае надо провести собрание. Кстати, ты не хочешь на время перебраться в мою квартиру? Жильцы вроде съезжать собрались. Там тесно, но спокойно.