Мой любимый враг - Лина Озерова

— Жаль. Но ведь замужество — не единственный возможный способ.

— Да? — вежливо спросила Николь.

— У вас ведь много друзей? — помолчав, ответила вопросом на вопрос Ирина.

— Много.

— И у вашего брата, надеюсь, тоже. И вы, конечно, захотите ее с ними познакомить.

Ирина словно размышляла вслух.

— Все может быть, — обронила Николь. Ее глаза неопределенно блуждали по комнате.

— И вы могли бы попросить кого-нибудь из своих друзей слегка поухаживать за вашей новой сестренкой, — Ирина поставила, наконец, бокал с вином на столик и выпрямилась. — Она в чужой стране, мало того, вошла в чужую семью… В таком положении любая женщина с радостью примет опеку мужчины. А вы, в свою очередь, могли бы одному из них намекнуть…

— Мне кажется, Лора достаточно привлекательна, чтобы вызвать интерес у мужчин просто так, без всякого дополнительного намека с моей стороны…

— …намекнуть, что с ней можно не церемониться.

Теперь Ирина смотрела Николь прямо в глаза. Губы ее сузились в тонкую линию, а лицо исказилось от долго сдерживаемой ненависти. На миг светская дама превратилась в разъяренную тигрицу, готовую к прыжку. Николь с любопытством наблюдала за этой метаморфозой. Сама она по-прежнему была холодна и сдержанна. Не отводя взгляда от горящих Ирининых глаз, она негромко, но твердо спросила:

— Так чего именно вы хотите?

— Я хочу, — процедила Ирина, — чтобы она навсегда осталась во Франции. Но, если этого не произойдет, я хочу, чтобы она была безнадежно скомпрометирована. И чтобы у меня были веские доказательства ее… ну, скажем так, недостойного поведения.

Ирина на секунду опустила ресницы, а когда снова подняла их, ее лицо вновь стало непроницаемым. Так на секунду открывается печная дверка, позволяя увидеть пламя. Дверка захлопнулась — и снова о бушующем огне можно только догадываться.

— Может быть, я хочу слишком многого? — холодно спросила она.

— Почему? — вполне натурально удивилась Николь. — Ваше желание реально и осуществимо. Только давайте сформулируем точнее. Во-первых, вы хотите, чтобы моя сводная сестра не вернулась в Москву. Я не знаю, зачем вам это надо, и не хочу знать. Назовем это вашим капризом. Во-вторых, если она все-таки вернется, за ней вслед должен прибыть некий пакет с пикантными фотографиями или другими доказательствами ее… — Николь усмехнулась, — как вы изящно выразились, «недостойного поведения». Я правильно вас поняла?

Ирина молча кивнула.

— Так вот, — продолжила Николь, — ваши желания мне ясны. А что вы предлагаете мне взамен?

Ирина пару минут помолчала, словно прикидывая в уме свои возможности.

— Во-первых, чисто финансовая выгода — все расходы по вашей персональной выставке в Москве галерея возьмет на себя.

Николь смотрела на нее спокойно и почти равнодушно:

— Спасибо, возможно, я это приму. Хотя вообще-то я вполне платежеспособна. А во-вторых?

— Во-вторых, большая статья в международном культурном бюллетене и обещанная статья в «Женщине и культуре».

— Прекрасно. А в-третьих?

Ирина подняла брови:

— Разве этого мало?

Николь подняла глаза к потолку:

— Как сказать. Конечно, ваши предложения приятны', но не… как бы выразиться поточнее?.. Не необходимы для меня.

— Чего же вы хотите?

Николь прошлась по комнате, снова остановилась перед полкой со слониками:

— Нет, все-таки они прелестны! — Потом повернулась к Ирине и посмотрела на нее в упор: — Я слышала, вы в хороших отношениях с Энтони Андерсом?

— Мы знакомы, — сдержанно сказала Ирина.

— Мне нужна выставка у него в галерее.

— Мы знакомы не настолько хорошо.

— Вот как? А я слышала — достаточно для того, чтобы он… м-м… ну, скажем так, прислушался к вашему мнению.

— Вы так считаете?

— Мало того, я в этом уверена.

Ирине с трудом удалось удержать на своем лице выражение холодного безразличия. Удар был нанесен мастерски, ниже пояса. Ох, ну и штучка эта француженка! Интересно, откуда она узнала?.. Самой Ирине крайне неприятно было вспоминать ту историю. Энтони Андерс, весьма влиятельная личность в европейском художественном мире, владелец галерей в Париже, Лондоне, Риме и Вене, навестил в прошлом году и российскую столицу. В его честь в «Арт-Фэнтези» закатили грандиозный прием. Андрея тогда в Москве не было, и Ирина, почувствовав себя совсем свободной, пустилась во все тяжкие. Она стала любовницей Андерса. Он увез ее в какой-то загородный дом, кажется, даже наркотики ей давал, — иначе она не могла объяснить, почему пошла на подобные штуки. Энтони любил нетрадиционный секс — у Ирины до сих пор начинаются приступы тошноты при мысли о том, что он с ней проделывал… Уезжая, Андерс сказал, что, если Ирине что-либо от него понадобится, он постарается выполнить ее просьбу. В благодарность за доставленное удовольствие…

Ирина вздохнула:

— Хорошо, я вам это устрою.

Николь улыбнулась и кивнула:

— Отлично. Значит, нашу сделку можно считать состоявшейся. Потому что это сделка, не так ли?

Ирина дипломатично улыбнулась, но ничего не ответила.

— Итак, — продолжила Николь, — когда я услышу известия от Андерса?

— Думаю, через пару недель.

— Вот номер моего факса, — Николь положила на стол визитку. — Через пару недель я буду в Париже.

Ирина встала:

— Очень приятно было с вами побеседовать. А теперь мне необходимо вернуться к гостям.

— Прекрасно. Я тоже пойду вниз, — усмешка Николь была неподражаема, — вниз, к своей дорогой Лоре.