Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

Тем более что в глубине двора Альдо углядел металлическую штору, насквозь проржавевшую, но с заботливо смазанным механизмом. Опять начались сомнения: во-первых, штора была опущена, а во-вторых, в одиночку ее было не сдвинуть. Но все же на всякий случай князь решил попросить полковника Карлова ему помочь. Сложение у таксиста было медвежье, и его пассажир с легкостью представлял себе, как этот русский офицер гнет руками подковы...

Морозини отправился на поиски полковника, но далеко ходить не пришлось: такси стояло почти у самых ворот разрушенного завода. Водитель тоже оказался неподалеку: он сидел на берегу Сены рядом с маленьким мальчиком, и оба смотрели на бегущую у самых ног речную воду. Князь приблизился к ним. Услышав его шаги, мальчик поднял на него горестные голубые глаза, из которых все еще ползли по круглым щекам слезы. На вид ему было лет десять, и, со своими веснушками и растрепанными светлыми волосами, выбивающимися из-под кепки, он очень напоминал одного из монмартрских сорванцов с рисунков Пульбо – в длинных штанах, грубых ботинках, с обмотанным вокруг шеи вязаным шарфом, вот только его одежда, хоть и поношенная, выглядела добротной и чистой. Мальчик обратился к незнакомцу таким тоном, словно хорошо знал его и воспринимал его присутствие здесь как нечто вполне естественное:

– Вот на этом самом месте они бросили его в воду, привязав к ногам здоровенный камень! Он прямо сразу пошел к дну...

И парнишка снова разревелся в три ручья, а Карлов проворчал:

– Незачем дальше и искать вашего приятеля, сударь. Малыш был здесь. Все произошло у него на глазах...

– Погодите-погодите! Вот именно это мне и хотелось бы узнать: что ваш малыш делал в таком месте в такой час? Скажи-ка мне, – продолжал он, присаживаясь на корточки, чтоб оказаться на одном уровне с ребенком, – тебя случайно не Жанно Лебре зовут?

– Да, так... А кто вам это сказал?

– Мой мизинчик. Осталось только узнать, как ты здесь оказался.

– Прицепился к их тачке! Я слышал, как они подъехали, как поднялись в квартиру к Петру. Тогда я по-быстрому оделся и хотел пойти поглядеть, что там делается, но услышал, как они уже спускаются вниз. Потом я увидел, как они вытащили из дома Петра. И тогда я решил проследить за ними и выяснить, куда они его повели.

– Наверное, не так-то легко это было?

– Да уж. Я прицепился к запасному колесу, а они катились довольно быстро, но зато они не могли меня увидеть, потому что шторка на заднем стекле была задернута. Машина подъехала сюда, остановилась перед мастерской, и тогда я соскочил на землю. Потом они повели Петра внутрь, и больше я ничего не видел. Но я все слышал, – в голосе мальчика зазвучал непередаваемый ужас, он снова расплакался и принялся утираться рукавом. – Вот гады! Знали бы вы, что они с ним делали! А потом стало тихо, я больше ничего не слышал, и тогда из мастерской вышла какая-то тетка, которой я раньше не видел, она села в машину и уехала, а я остался и спрятался во-он там, за большим бидоном из-под бензина. И уже оттуда видел, как вышли те двое. Они несли тело. Я сразу понял, что это Петр и что он умер. Потом они стали привязывать камень... А я все сидел здесь, думал, вдруг камень отвяжется, но больше я ничего.. ничего больше не видел!

Жанно разрыдался пуще прежнего. Морозини погладил его по голове, стараясь успокоить. Потом повернулся к таксисту:

– А вам-то удалось что-нибудь еще увидеть? Или кого-нибудь, кроме малыша?

– Я видел ровно столько же, сколько и вы сами. На этот раз машина въехала во двор завода, и мне кажется, что сейчас самое время сходить за полицейскими...

– Верно. Вот только перед этим я хотел попросить вас помочь мне. Дело в том, что внутри никого нет, и машина тоже куда-то делась. Там остались только орудия, при помощи которых они заставляли Петра заговорить.

– Может, с территории есть другой выход?

– Мне пришло в голову то же самое, но без вас я не смогу это выяснить.

Жанно, само собой разумеется, пошел с ними, и вскоре все трое стояли перед железным занавесом, так сильно заинтриговавшим Морозини. Общими усилиями им удалось приподнять тяжелый рифленый лист железа, и они смогли убедиться в том, что за ним скрывается всего-навсего тесный проход, упиравшийся в узкую, тоже насквозь проржавевшую и запертую на замок решетку.

– Очень удобно! – оценил Морозини. – Что же, получается, наши зловещие птички улетели. А мы как поступим?

– Насчет вас не знаю, – проворчал Карлов, – а мне очень хотелось бы вернуться домой. Я свою ночную смену отработал...

– И, поскольку вы живете где-то рядом, вам больше никуда ехать не хочется? Но вам все-таки придется отвезти этого малыша к деду, да и меня заодно подбросите... Сделаете небольшой крюк, только и всего!

– Да вы что? Мне и в голову не пришло бы бросить вас здесь... Садитесь!

Они тронулись в обратный путь, но на этот раз Карлов не так сильно гнал машину, потому что уже рассвело и улицы начали мало-помалу оживать. Нечего было и надеяться на то, что возвращение на улицу Равиньян пройдет тихо и незаметно жильцы дома, оправившись от испуга, выползли из своих углов и столпились вокруг экспедитора от Дюфайеля, который благодаря тому, что видел представление из первого ряда, теперь завладел вниманием публики и устроил прямо на улице нечто вроде пресс-конференции, в которой самое активное участие принимал инспектор Блуэн, – разумеется, без полиции не обошлось, – вооружившийся карандашом и блокнотом, в котором он что-то судорожно строчил. И только дедушка Лебре остался в стороне: глухой как тетерев, он ровным счетом ничего не слышал и даже то, что внук куда-то отлучался, заметил лишь по его прибытии. Но, поскольку мальчишка, видимо, то и дело убегал, старик не особенно волновался.

Появлению такси с пассажирами обрадовались, будто это была манна небесная. Теодюль Мерме не отказал себе в удовольствии представить собравшимся своего ночного гостя, к величайшей досаде Альдо, которому совершенно не хотелось впутывать в эту историю полицию, но ничего не поделаешь -пришлось доставать паспорт. Княжеский титул произвел на собравшихся колоссальное впечатление, в особенности на Мерме. Вот уж кто теперь будет без конца развивать и приукрашивать эту историю, хвастаясь перед партнерами, когда они соберутся поиграть в манилью.

Куда меньшее впечатление титул произвел на