Дикарь и леди - Виктория Дал

Осмотревшись, она успела заметить, как Джуд промелькнул на верхней площадке лестницы. И тотчас же бросилась туда. Она непременно должна поговорить с Джудом, Поговорить об этой женщине.

Эта Пейшенс Уэллингсли — изящная красавица с утонченными манерами. И наверное, она никогда не называла Джуда безобразным и не оскорбляла его. Похоже, она относилась к тем женщинам, которые знают, как погладить мужчину по шерсти. Марисса никогда не обучалась этому искусству. Конечно, она могла пробудить в мужчине похоть. А что же любовь? О, совсем другое…

Но неужели Джуд… Ох, даже страшно об этом подумать.

Марисса бегом поднялась по лестнице, ведущей в южное крыло. Затем бросилась к комнате Джуда. Сейчас она совершенно не думала о том, что может наткнуться на кого-нибудь из гостей или случайно встретиться со слугами. Сейчас ей было не до этого, главное — увидеть Джуда.

Добежав до его комнаты, она постучала, но не стала ждать ответа и тотчас же распахнула дверь.

Джуд, расстегивавший запонки, поднял на нее глаза. На нем уже не было сюртука и галстука, остались только брюки, ботинки и рубашка с короткими рукавами. Марисса, не удержавшись, окинула его взглядом. А он, криво усмехнувшись, пробормотал:

— Ты можешь упустить других мужчин, если будешь так пожирать меня глазами.

Марисса нахмурилась и, шагнув в комнату, закрыла за собой дверь. Пристально глядя на Джуда, она заявила:

— Я хочу знать, что у вас произошло с миссис Уэллингсли.

— Держу пари, что ты знаешь, дорогая мисс Йорк.

Она вскинула подбородок:

— Ты видел ее?

— Конечно, видел.

Джуд положил запонки на туалетный столик и выдернул из брюк рубашку.

— И что же она сказала?

— Сказала, что не делала этого.

Марисса медлила с очередным вопросом. Наконец спросила:

— Ты рассказал ей всю правду?

— Нет, не всю.

— Тогда как же ты…

В этот момент Джуд стащил с себя рубашку, и у Мариссы перехватило дыхание, когда она почувствовала его запах. И конечно же, она не могла не залюбоваться его обнаженным торсом.

А Джуд с невозмутимым видом пояснил:

— Я сказал ей, что получил вызывающее беспокойство письмо. И спросил, не она ли его отправила. А теперь прошу извинить меня, мисс Йорк, но мне нужно помыться.

Мисс Йорк? Это обращение ужасно ее задело. Выходит, она получила отставку.

Тут Джуд повернулся, чтобы налить в таз воды из кувшина — словно ее здесь не было. Наверное, вода была ледяной, однако его это нисколько не смутило.

Судорожно сглотнув, Марисса пробормотала:

— Я не понимаю, почему ты веришь ей. Неужели ты веришь ей лишь потому, что она тебе так сказала?

— Видишь ли, мы с ней говорили не только о письме. Я кое-что узнал об этой женщине и понял, что она говорит правду.

Марисса молча наблюдала, как Джуд намыливал губку. Когда же он принялся водить ею по груди и по шее, она с трудом удержалась от стона — это зрелище необычайно возбуждало. И как ни странно, Джуд проделывал почти те же самые движения, что и она при умывании. Только тело у него было совсем другое. Грудь — широкая и необычайно мускулистая. И такие же мускулистые руки. Пенная вода стекала по его груди и по волосам, спускавшимся до самого живота.

И все-таки странно, что мужское тело до такой степени отличалось от женского. Мужское выглядело совершенно иначе. Джуд был необычайно широким в тех местах, где она была узкой. И напротив, узким там, где у нее были выпуклые формы.

Марисса чувствовала, что сердце ее билось все быстрее, и она с трудом переводила дыхание, словно задыхалась от быстрого бега. А Джуд тем временем снова обмакнул губку в таз и стал мыться уже чистой водой. Затем, не глядя на нее, потянулся к пуговицам на брюках.

— Она любит тебя?! — выпалила Марисса.

Джуд молча взглянул на нее и пожал плечами. Потом уселся на стул и стал стаскивать ботинки. «Значит, он забыл про ботинки, потому и не стал расстегивать брюки», — промелькнуло у Мариссы.

— Вероятно, нет, — ответил он наконец.

Марисса невольно сжала кулаки.

— Почему ты говоришь со мной так?! — закричала она. — Что все это означает?!

«И почему он такой холодный?» — добавила Марисса мысленно.

Впрочем, она все прекрасно понимала. И знала, почему Джуд так с ней говорил. Она хотела знать лишь одно — навсегда ли? Действительно, как долго он будет злиться на нее?

Сняв ботинки, Джуд стал стаскивать чулки. Вид его ступней поразил Мариссу. И оказалось, что на пальцах ног у него росли волосы. Ей вдруг захотелось снять туфельку и сравнить свою ногу с его ногой. Но это было бы ужасно глупо…

Подняв голову, Марисса обнаружила, что Джуд внимательно смотрит на нее. Она, смутившись, отвела глаза. А он встал и снова потянулся к пуговицам на брюках.

— Так вот, мы с миссис Уэллингсли сидели рядом. — Украдкой взглянув на него, Марисса увидела, что он расстегнул первую пуговицу. — Я спросил ее, что она имела в виду во время первой нашей беседы. — Вторая пуговица. — Когда говорила о любви. — Третья пуговица.

Джуд повернул голову, чтобы взглянуть на таз, затем спустил брюки, и Марисса ахнула. Должно быть, он это услышал, но даже не посмотрел в ее сторону. И потянулся за губкой с совершенно невозмутимым видом — словно ничего особенного не происходило, словно не стоял перед ней обнаженный. А ведь он был первый обнаженный мужчина, которого она увидела…

Тут Джуд наклонился, и Марисса едва не вскрикнула, ошеломленная открывшимся зрелищем. Прижав ладонь к губам, она уставилась на его зад. Ягодицы Джуда представляли собой крепкие холмы из тугих мускулов с едва заметными впадинами, возникавшими при движении. Кожа здесь была гладкая и бледная, совсем не загорелая. И Марисса вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется потрогать эти холмы, провести по ним ладонью. Впрочем, нет, ей хотелось потрогать его всего, все его могучее и мускулистое тело…

И только сейчас она заметила, что вода, стекавшая по его ногам, капает на ковер. И почему-то ей вдруг почудилось, что пряный запах мыла, исходивший от Джуда, стал еще более резким, так что у нее даже закружилась голова.

Тут Джуд, очевидно, тоже заметивший, что на ковер капает вода, схватил полотенце и наступил на него, чтобы не испортить ковер. И в этот момент Марисса вдруг сообразила, что теперь он повернулся к ней таким образом, что она увидела его спереди. Удерживаясь от крика, Марисса прижала ладонь к губам с такой силой, что те даже онемели. «О Боже, — мысленно воскликнула она, — неужели все мужчины такие?! Хотя нет, едва ли… Ведь Джуд Бертран — особенный!»

Завороженная этим зрелищем, Марисса замерла, затаив дыхание. Свисающий между ног Джуда толстый ствол казался необыкновенно тяжелым, а кожица на нем была красноватого оттенка. Пониже свисали округлые мешочки, на вид довольно плотные. Джуд, должно быть, их уже помыл, потому что темные волосы вокруг ствола были влажными.