Мое непослушное сердце - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Пойду лучше в пляжный магазинчик.

— Там такая дешевка!

Молли приподняла недорогие очки.

— У меня довольно непритязательные вкусы.

Кевин с любопытством посмотрел на нее:

— Надеюсь ты не из тех скупердяек-миллионерш, считающих каждый цент?

Подумав немного, Молли решила открыть карты. Пора ему узнать, кто она на самом деле, пусть окончательно уверится в ее безумии.

— Честно говоря, я не мультимиллионерша.

— Странно. Ни для кого не секрет, что ты наследница Берта Сомервиля.

— Да, но… — Молли осеклась.

— Почему мне кажется, что сейчас прозвучит нечто из ряда вон выходящее, иначе говоря — очередной идиотизм? — спросил Кевин.

— Думаю, зависит от того, как на это посмотреть.

— Валяй, я все стерплю.

— Я нищая. Ясно?

— Нищая?

— Да. Но ты все равно не поймешь, даже не пытайся.

Она отвернулась и отошла. Где тут пляжная лавочка?

К ее удивлению, Кевин пошел следом. Молли раздраженно поморщилась. Противно видеть его неодобрительную гримасу, но чего ожидать от мистера Я-Иду-Праведным-Путем, который мог бы служить образцом для всех взрослых детишек священнослужителей, хотя сам этому противился.

— Ты успела профукать все денежки, верно? Поэтому и живешь в такой дыре?

— Нет, не профукала! — возмутилась Молли. — Пошиковала немного в первый год, но поверь, оставалось еще достаточно.

Кевин взял ее за руку и потащил на тротуар.

— Что же случилось?

— Тебе что, делать больше нечего, кроме как привязываться ко мне?

— И все же? Неудачные инвестиции? Вложила все, что имела, в ферму по производству вегетарианского крокодильего мяса?

— Сейчас умру от смеха.

— Появилась на бирже в розовых шлепанцах с кроличьими ушами?

— Нет! — прошипела Молли, останавливаясь перед пляжным магазинчиком. — Поставила все свои денежки на последнюю игру «Старз», а какой-то кретин продул ее, врезавшись в линию обороны.

— Удар ниже пояса.

Молли перевела дыхание.

— Вообще-то несколько лет назад я все отдала, но ни о чем не жалею.

Кевин удивленно приоткрыл рот, но тут же рассмеялся:

— Вот так — взяла и отдала?

— У тебя неприятности со слухом?

— Да нет, просто очень уж… лучше скажи правду.

Молли смерила его уничтожающим взглядом и вошла в магазин.

— Надо же! Видно, ты так и сделала, — поразился он, догоняя ее. — И сколько там было?

— Значительно больше, чем на твоем счете, сынок, так что не возникай.

— Ну же, — подначивал он, ухмыляясь, — мне-то ты можешь сказать.

Молли направилась к полкам с обувью, но тут же пожалела об этом: одни пластиковые шлепки всех цветов радуги.

— Больше трех миллионов?

Молли, проигнорировав вопрос, потянулась к самым простым: омерзительной безвкусице с серебряными блестками, вклеенными в ремешки.

— Меньше трех?

— Какое тебе дело? Убирайся, не приставай.

— Если скажешь, я поведу тебя в бутик и ты сможешь расплатиться за все покупки моей кредиткой.

— Заметано.

Она отшвырнула шлепки с серебряными блестками и двинулась к двери. Кевин забежал вперед и почтительно пропустил ее на улицу.

— Неужели не хочешь поупираться немного, хотя бы для приличия, чтобы не ранить свою гордость и ублажить самолюбие?

— А ты видел те уродливые шлепанцы? Кроме того, я знаю, сколько ты загреб в прошлый сезон.

— Какое счастье, что мы подписали брачный контракт! Подумать только, а я-то думал, ты защищаешь от посягательств свое состояние. Дьявол меня побери, каких только сюрпризов не преподносит нам жизнь! Оказалось, что в опасности мои денежки! — Его улыбка стала еще шире. — Кто бы мог подумать!

Он слишком уж упивался открытием, поэтому Молли решила немного его осадить:

— Бьюсь об заклад, что выпотрошу твою кредитку за полчаса.

— Так чуть больше или меньше трех миллионов?

— Скажу, сколько осталось, когда покончу с покупками. — Молли улыбнулась престарелой чете.

— Если соврешь, отберу все.

— Тут, случайно, нигде нет зеркала, у которого ты мог бы пока полюбоваться собой?

— Никогда не думал, что женщина способна так быстро потерять голову от моей неотразимой внешности.

— Все твои женщины без ума от твоей неотразимой внешности. Правда, при этом делают вид, что их привлекают твой ангельский характер, душа и ум. Особенно ум.

— Клянусь, тебе давно следовало бы задать трепку.

— Боюсь, ты не тот мужчина, которому это суждено сделать.

— Боюсь, дорогая, что ты настоящее дьявольское отродье.

Молли усмехнулась и исчезла за дверью. Четверть часа спустя она появилась вновь с двумя парами босоножек и, торжествующе нахлобучив очки на нос, заметила в руках Кевина яркий пакет.

— А что ты купил?

— Тебе нужен купальник.

— И ты…

— Да. Пришлось прикинуть размер на глазок.

— А какой фасон?

— Господи, да если бы кто-то купил подарок мне, я был бы на седьмом небе, а не стал бы подозрительно щуриться и задирать нос.

— Если это мини-бикини, я немедленно его верну.

— Неужели я стал бы оскорблять тебя подобным образом? — возмутился Кевин, — Да ты просто других фасонов не знаешь. Уверена, твои подружки только в таких и щеголяют.

— Пытаешься заговорить мне зубы? Не выйдет.

Они прошли мимо кондитерской в крошечный скверик — всего лишь несколько кустов гортензии да пара скамеек.

— Вот и удобное местечко, Дафна.

Он усадил ее на скамейку и устроился рядом, вытянув руку на спинке, так что плечи их почти соприкоснулись.

— А теперь поведай мне о своих денежках. Разве тебе не пришлось ждать до двадцати одного года, чтобы наложить на них лапки?

— Да, но я все еще училась, а Фэб не позволяла мне взять оттуда ни цента. Грозилась, что, если я начну распоряжаться деньгами до окончания университета, ей придется подать на меня в суд.

— Ничего не скажешь, ума ей не занимать.

— Они с Дэном держали меня на коротком поводке. Так что, когда я наконец получила диплом и она ввела меня в права наследства, начались счастливые деньки. Я делала все, что полагается богатым дурам: купила машину, переехала в роскошную квартиру, бегала по магазинам, обзавелась дорогой одеждой. Но постепенно сладкая жизнь потеряла свою привлекательность, и я едва не умерла от тоски.