Темная страсть - Ларисса Айон

— Это было изумительно, — пробормотала Руна в плечо Шейду.

Бисеринки воды блестели на его коже, и она слизнула их, наслаждаясь прохладной влагой на своем пересохшем языке. Она вкусила жары джунглей, свежей земли и сильного мужчины.

Он застонал, все еще опираясь на нее, прижимая к мокрому камню. Казалось, он обнимает ее так крепко, удерживает так близко, как никогда раньше. Он был нежным и заботливым, все его большое тело сотрясалось, прижимаясь к ней. Год назад он разбил ей сердце, но сейчас она чувствовала, как оно начинает исцеляться.

Естественно, Шейд не мог позволить нежности длиться долго. Он оттолкнулся от нее и, не глядя ей в глаза, направился в пещеру. И то ли ей померещилось, то ли он местами казался прозрачным? Руна видела, как он делается практически невидимым в тени, но это… это что-то другое. Побочный эффект превращения в демона другого вида?

Она встала под водопад, чтобы сполоснуться — как здорово, что в его жилище имеется природный душ, — и когда закончила, нашла его на кухне. Волосы были еще влажные, но одет он был, как обычно, в черную кожу.

Включая перчатки.

Руки его слегка дрожали, и напряжение окутывало его как одеяло. Неужели ему неловко из-за близости между ними? Что-то произошло, потому что он по-прежнему не встречался с ней взглядом.

— Мы куда-то идем?

Оставив ее вопрос без ответа, Шейд бросил ей банное полотенце и подтолкнул через стол тарелку:

— Ешь.

Плотно завернувшись в полотенце, она уставилась на бутерброд с ветчиной и сыром, и хотя ей ужасно хотелось есть, внезапная неловкость между ними лишила ее аппетита.

— Что-то не хочется.

Их взгляды, наконец, встретились, и у нее перехватило дыхание при виде черноты в его глазах.

— Ешь давай. Ты голодная, я же чувствую.

Черт бы его подрал вместе с его чувствами. Он с жадностью вонзил зубы в свой бутерброд.

— А почему я не чувствую твоего голода? — спросила она.

— Не знаю. Ешь.

Вздохнув, она села напротив него и стала наблюдать, как он жует, как кадык ходит вверх-вниз, когда он глотает. Этот рот ласкал ее, доставляя немыслимое наслаждение, и она вспыхнула, вспомнив, как он стоял перед ней на коленях, зарывшись лицом у нее между ног, пируя на ее плоти.

— Что ты так смотришь? — спросил он. — У меня что-то застряло в зубах или что?

Она засмеялась:

— Нет, конечно. Просто мне нравится смотреть на тебя. Ничего не могу с собой поделать. В стране демонов это считается преступлением?

— Полагаю, нет.

В пещере потянуло прохладным сквозняком, от которого по мокрой коже ее головы побежали мурашки. Руна пригладила ладонью спутанные волосы. Она, должно быть, похожа на мокрую курицу.

— Послушай, я знаю, что история, в которую мы влипли, не радует никого из нас, но если ты прав и эта связь постоянна…

— Она постоянна.

— Ладно, тогда, мне кажется, нам надо кое-что прояснить.

Он разорвал пакет с чипсами и подтолкнул к ней.

— Что, например?

— Например, что я не намерена сидеть в этой пещере до скончания века. Лунный цикл завершился. Не могли бы мы поехать куда-то еще?

— Нет.

— Значит, ты хочешь, чтобы я оставалась твоей пленницей до конца жизни?

Шейд стиснул свой бутерброд с такой силой, что майонез между ломтями хлеба вытек и закапал на стол.

— Ты забыла про Роуга? Ты же убила его женщину. Он жаждет мести.

— Откуда ты знаешь? Ты же сам говорил, что он псих.

— И это как раз делает его еще опаснее. И я знаю, потому что сделал бы тоже самое, если бы кто-то убил те… — Он бросил смятый бутерброд на тарелку. — Я не желаю об этом говорить.

Она воззрилась на него. С одной стороны, ей хотелось расцеловать его зато, что он сказал — или чуть не сказал, — но с другой, она не собиралась позволить ему снова увести разговор в сторону.

— Что ж, очень жаль. — Она положила свой бутерброд. — Я не могу так жить и не буду. Тебе никогда не приходило в голову, что у меня есть своя жизнь? Работа, которую я люблю? Люди, которые будут по мне скучать?

— Честно говоря, нет, не приходило. — Он горько рассмеялся. — Ни разу за все это время я не подумал об этом. Боги, какая же я свинья!

— Не могу не согласиться, — пробормотала она.

Гневные слова сорвались с губ Шейда. Слова на каком-то гортанном языке, которого она не понимала, но суть ухватила. Он таким образом выпускал пар, при этом заняв руки «починкой» своего развалившегося бутерброда.

— С кем ты разговаривала по телефону? — резко спросил он.

Вот тебе и раз. У нее екнуло сердце.

— Ты помнишь?

— Может, я и был полубезумен от эсгенезиса, но теперь память понемногу ко мне возвращается.

Он сглотнула и потянулась за своим стаканом.

— Что… что ты слышал?

— Достаточно, чтобы понять, что тот, с кем ты разговаривала, знает про больницу, и Кайнан имеет к этому отношение.

Ее прошиб холодный пот. Она никогда не умела убедительно врать, а с этой связью Шейд почувствует ее эмоции и сможет понять, что она лжет по-крупному. Может, ей удастся обойтись полуправдой…

— Я разговаривала с Эриком. Я же говорила тебе, что они с Кайнаном знают друг друга?

— Откуда?

— Это что допрос?

— Ответь мне. — Когда она промолчала, Шейд наклонился над столом. — Чем дольше ты будешь увиливать, тем подозрительнее это будет выглядеть, и пусть тебя я пытать не смогу, с Каем у меня такой проблемы не возникнет. Так что выкладывай.

— Прекрати мною командовать.

Он выругался, и на этот раз она прекрасно поняла смысл его ругательства.

— Мы только что делали это, приятель. Поэтому прекращай метать тут громы и молнии и вспомни, что во всем этом нет моей вины. А пока что тебе не мешало бы помыть рот с мылом.

Оба кулака с пугающей силой грохнули по столу, но через минуту он тихо сказал:

— Ты права.

Это было своего рода извинение, и Руна это прекрасно поняла.