Дюймовочка крупного калибра - Арина Ларина

– Вот и правильно! Да к ней очередь должна стоять, как в поликлинику в день записи, чтобы с криками, руганью и мордобоем. А боятся мужики! Почему?

– Почему?

– Это я у тебя спрашиваю – почему? – с пафосом провозгласила Жанна.

– Я не знаю, – голосом нерадивого ученика проныл Сережа. – Давай не будем обсуждать Серафиму.

– Давай, – заговорщицким полушепотом согласилась Жанна. – Ну ты меня понял.

Федоров с диким взглядом выкатился из операторской, шарахнулся от ободряюще улыбнувшейся Серафимы, подпиравшей стену, и галопом понесся на рабочее место.

– Ой, Симка, что тут у нас без тебя было, – обрадовалась Жанна. – Все, дозрел мужик. Как он тут про тебя расспрашивал! Как выпытывал! Ты лилии любишь?

– Ненавижу. Они так воняют, что тошнить начинает и башка болит.

– Мне отдашь. Я люблю.

– А зачем ты сказала, чтобы он прямо в лоб мне все сказал? Я обхождение люблю, чтобы обстоятельно, долго и красиво.

– Серафима, извини, но, по-моему, у тебя нет времени на то, чтобы долго и обстоятельно! – честно возразила коллега. – Куй железо, пока горячо.

– Думаешь, мало протяну? Что, так плохо выгляжу? – ухмыльнулась Сима. – Не дождетесь.

– Не то чтобы я в тебе не была уверена, но, по-моему, Сереня тоже что-то темнит. Чем быстрее ты его прихватизируешь, тем спокойнее нам всем будет.

– И много вас? – заинтересовалась Серафима.

– Все, – легко махнула рукой Жанна. – На свадьбе-то всем выпить охота, вот и переживаем. Свадьба, знаешь ли, такое дело, у кого жизнь заканчивается и начинаются семейные будни, а у кого и наоборот – все хорошее только начинается. Может, я с каким-нибудь свидетелем симпатичным познакомлюсь.

– А что, у тебя сейчас никого нет? – изумилась Серафима. – А кто вчера тебя на черной машине забирал?

– Да так. Это несерьезно.

– На такой машине, по-моему, все очень серьезно.

– Там кроме машины еще и жена есть. Везде я опоздала! – вздохнула Жанна. – То, что нам, красивым, легко жить, – это миф. Нам еще сложнее, чем вам. Каждый норовит попользоваться и обмануть.

Не вдаваясь в загадочное разделение на «нам и вам», Серафима посочувствовала общими фразами и углубилась в раздумья о Сергее. Думать было сложно, постоянно отвлекали телефонные звонки, тем не менее из обрывков мыслей сложилось некое подобие лоскутного покрывала, неоднородного по составу, но в целом – веселенького. Получалось, что Сергей хоть и не интересовал ее в принципе, но на всякий случай иметь его в виду стоило. Тем более что он, похоже, тоже строил относительно Серафимы какие-то планы.

«Что за жизнь, – затосковала Сима, наблюдая в окно, как Жанна впархивает в темно-зеленый внедорожник: то ли подружкин женатый Ромео поменял машину, то ли она сменила кавалера. – Все друг друга имеют в виду. Все условно и непонятно. И рассчитывать ни на кого нельзя, и в себе не разобраться. Промотать бы жизнь вперед и посмотреть, чего я там в результате решила».

Ей предстояло еще полчаса сидеть на работе. Сегодня они с Сашей шли в театр. Сима неожиданно подумала, что еще недавно бегом бы побежала в парикмахерскую, чтобы навести красоту, а тут – сидит и пасьянс раскладывает. Может, так и начинается настоящая семейная жизнь, когда каждый остается сам собой и не напрягается на реставрацию фасада, дабы ввести партнера во временное заблуждение. По-настоящему близкие люди уверены, что все внешнее – шелуха. И эта шелуха со временем, пока они притираются друг к дружке, осыпается, отваливается, обнажая суть. Одна проблема – Сима не была уверена, что останется интересна Саше и без «шелухи». Другое дело, что ее это уже мало волновало. Наверное, Серафима даже вздохнула бы с облегчением, если бы их то ли роман, то ли вынужденное общение перешло в более внятную стадию или вообще сошло на нет.

Нет мужика – плохо, появился – с ним пришли проблемы.

Майский вечер заползал в окно волнующей свежестью и птичьим гомоном. Дарья с удивлением разглядывала прозрачную коробку, в которой стоял горшочек с синим цветком. Цвет был настолько глубоким и потрясающим, что завораживал своей нереальностью. Коробку пять минут назад доставил курьер, сухо попросивший расписаться и отбывший в неизвестном направлении.

– От восхищенного поклонника? – предположил художник Костя, уже полчаса болтавшийся в кабинете и мучительно придумывавший, как бы попросить сто рублей в долг. Просить было стыдно, поэтому он трепался ни о чем, коротая остаток рабочего дня.

– От Плюхина, – хихикнул Артем.

– Нет, – со знанием дела переключился на свежую тему Костик. – Если бы от Плюхина, то это были бы банальные розы или ромашки какие-нибудь.

– Или шампиньон, – заржал Артем.

– Помолчите, а? – оборвала соратников Дарья. Ей хотелось открыть коробку в одиночестве, но эти два любопытных попугая теперь не отстанут. В довершение всего в коридоре послышались тяжелые шаги Носова.

– Ну, разумеется, сейчас сбегутся все, – пробормотала она расстроенно.

– Такие подарки делают люди творческих профессий с креативным подходом к ухаживанию, – глубокомысленно изрек Костя и скороговоркой выпалил: – Даш, дай сто рублей на неделю.

Момент он выбрал подходящий. Дарья, начавшая перебирать в памяти всех известных ей творческих людей, которых она могла бы заинтересовать как женщина, машинальна выдала запрошенную сумму.

– Там может быть пояснение, – подсказал шеф, присоединившийся к группе любопытных. – Ты открывала?

«Откуда он знет? – напряглась Дарья, выуживая из-под горшочка открытку. – Неужели от него?»

На просто мужчину и на мужчину – потенциального кавалера женщины смотрят совершенно по-разному. Список завышенных и заниженных требований к некоторым пунктам кардинально различается. Иногда – с точностью до наоборот.

В открытке каллиграфическим почерком было выведено:

На изумрудном бархате листвы

Небес вечерних кружевная глубина.

Ее судьба печальна и нежна,

Ее недолог уязвимый век, увы.

Ей не продлить цветенья колдовством,

Она скромна, как Золушка до бала,

Бездонной нежности крупинки раздавала

И покоряла дивным естеством.

Бездумной щедрой юности намек,

Ей дней сочтенных для любви не жалко.

Даря надежду, синяя фиалка

За лепестком роняет лепесток.

– А что такое «хэ»? – нарушил благоговейную паузу Носов. – У меня что-то несимпатичные ассоциации напрашиваются.

– Хмырь? – предположил Артем и заржал.

Очарование записки было безнадежно нарушено.

– Идите отсюда со своими пошлыми шуточками! – расстроилась Дарья.