Любовь навеки - Патриция Райс

Даже при свете погожего июньского дня улицы, по которым ехала виконтесса с мальчиком, казались серыми и унылыми. Глядя на грязные сточные канавы и убогие здания, Пенелопа думала о том, что, наверное, именно в эту часть Лондона привозил ее Чедуэлл два дня назад. Она полагала, что больше никогда не появится в этих кварталах, где царит порок, но чувство сострадания заставило ее вновь приехать сюда. Возможно, она поступила неосмотрительно.

Сидя в экипаже, Пенелопа всматривалась в унылые серые лица прохожих. Ночью по крайней мере здесь горел свет, слышался смех. Днем же обитатели этих трущоб выглядели особенно жалко. Их опустошенный взгляд говорил о том, что им некуда идти и нечем зарабатывать себе на жизнь.

Пенелопа и Пиппин выехали из дома в фаэтоне Тревельяна, однако, когда они добрались до квартала лондонских трущоб, кучер решительно отказался ехать дальше и пассажиры вынуждены были выйти. Взяв кеб, они двинулись дальше и вот теперь, похоже, должны были продолжить путь пешком. Дорога впереди была покрыта непролазной грязью.

Даже Пиппин, проживший в этом районе десять лет, помрачнел, увидев, что Пенелопа собирается выйти из кеба. Сидя напротив нее и глядя в окно на хорошо знакомые ему улицы, он вдруг содрогнулся при мысли, что леди может оказаться сейчас посреди этого жестокого грязного мира.

– Нет, мэм, вы не должны делать этого. Вам опасно тут ходить. Я сам найду отца, а вы подождите меня в экипаже!

Пенелопа заколебалась – ей не хотелось отпускать мальчика одного. Если с ним что-нибудь случится и он не вернется, что она будет делать? С другой стороны, Пенелопа боялась и за себя, ей было страшно выходить из кеба. Ведь в этом квартале опасность подстерегала ее на каждом шагу. Пенелопа понимала, что может бесследно здесь исчезнуть. Было безумием появляться в этих трущобах одной, без мужчин, но Пенелопа была слишком горда, чтобы просить помощь у Грэма или Чедуэлла.

Мальчик тем временем, приняв решение, выскочил из экипажа. Не успела Пенелопа и глазом моргнуть, как он уже исчез за соседними домами, растерянно посмотрев ему вслед, она хотела уже последовать за ним, но тут увидела двух подозрительных мужчин, стоявших в дверном проеме одного из зданий, и не решилась на это.

Приказав кучеру не трогаться с места до ее особого распоряжения, она запаслась терпением и стала ждать. Кучер был недоволен тем, что ему пришлось ехать в такой район и остановиться здесь на неопределенное время. Правда, леди хорошо заплатила ему, дав столько денег, сколько он зарабатывал за неделю. И кучер, конечно, подчинился.

Сквозь щели ветхого экипажа внутрь проникала вонь, исходившая от реки и сточных канав, и, чтобы не задохнуться от отвратительного запаха, Пенелопа поднесла к носу надушенный носовой платочек. Она старалась не выглядывать из окна, чтобы не привлекать к себе внимания, но стоявшие на крыльце соседнего здания мужчины, похоже, и не думали уходить. Прищурившись они молча смотрели на кеб. И в душу Пенелопы закрался страх.

Пенелопа старалась держать в узде свое живое воображение, не давая ему разыграться. То, что парень с длинными, давно немытыми волосами держал руку в правом кармане пиджака, еще не означало, что там у него лежит нож. А ухмылка его рыжеволосого приятеля с редкими зубами свидетельствовала лишь о хорошем настроении, а не о том, что он хочет напасть на кеб, с которого не сводил глаз. Пенелопа знала, что внешность обманчива и по ней нельзя судить о людях и их намерениях. Что было бы, если бы она судила о Грэме по его внешнему виду?

Однако постепенно Пенелопа заметила, что за кебом наблюдают и другие обитатели этого квартала. Несколько бродяг пытались заглянуть внутрь экипажа. По-видимому, им просто нечем было, заняться, и они с любопытством рассматривали остановившийся посреди узкой улочки кеб. Пенелопа начала нервничать.

Кучера тоже охватило беспокойство, и он решительно заявил, что пора ехать. Пенелопа с отчаянием поняла, что не сможет остановить его, но тут она заметила бегущего по улице Пиппина и вздохнула с облегчением. Пенелопа попросила кучера подождать мальчика, и тот неохотно согласился.

Наконец дверь экипажа распахнулась, и Пенелопа увидела радостное лицо Пиппина.

– Он сейчас придет, миледи, – поспешно сказал мальчик. – И принесет сестренку.

Выглянув из окна, Пенелопа увидела коренастого мужчину, торопливо шагавшего по улице. То, что он нес в руках, походило на узел тряпья, из которого торчала детская головка с золотистыми кудряшками. Налитые кровью глаза мужчины под тяжелыми веками свидетельствовали о том, что он сильно пьет. Пенелопа содрогнулась, заметив выражение неумолимой жестокости на его лице с тяжелым подбородком и безвольной линией рта. Как можно было доверять воспитание детей такому человеку? Имея перед глазами такой пример, они наверняка выросли бы злыми и порочными!