Проданное счастье - Валентина Кострова

Я улыбаюсь, опускаю глаза. Выпалить сейчас всю правду, которая во мне уже несколько дней – жестоко. Не представляю, как ее подготовит к ошеломительной новости. Наверное, к такому невозможно подготовиться.

— Савва выздоровел? Все прошло успешно в Китае?

— Будем надеяться, что кошмар не повторится. Благодаря тебе, мы вовремя начали лечение. Моих сто тысяч бы не хватило, - берет бутылку, наливает воду в стакан. Делает глоток, ищет глазами сына, найдя в толпе детей, задумчиво на него смотрит. Тяжело вздыхает, словно вновь переживает самый трудный момент в своей жизни.

— Отчим помогал? Или добрые люди?

— По началу никто не помогал. Я... – заминается, бросает на меня украдкой внимательный взгляд. Резко ставит стакан и поворачивается ко мне всем корпусом. Разговор намечается серьезный. Сразу же подаюсь вперед, положив руки на стол.

— Когда поставили диагноз и сказали, где лучше всего лечиться, я стала искать все возможности насобирать нужную сумму. Фонды, сборы – это все было потом, а в начале наивно полагала, что сумею справиться сама. Не получилось.

— И ты решила стать суррогатной матерью?

— Почти. Я думала об этом, но тогда кто бы поехал в Китай с Саввой? – приподнимает брови, качает головой. Уверен, что в такую поездку нужно ехать с морально устойчивой психикой, не поддаваться панике, унынию и всегда быть на позитиве. Тебе сложно, а твоему ребенку сложнее в сотни раз, борясь с болезнью.

— Мать мальчика. По документам.

— Я тебя умоляю, Оксана бы в жизни не согласилась. Во-первых, она не любит Азию, во-вторых, ей Савва не нужен. Я уговорила подать заявку в банк суррогатных матерей. Сама заполнила анкеты на донора яйцеклетки. Ты, конечно, можешь осуждать, но деньги нужны были срочно и много.

— И мы с тобой встретились.

— И ты мне помог. А потом Оксана сообщила, что ее кандидатуру одобрили на суррогатное материнство и даже нашли клиентов. Все складывалось в нашу пользу. Мне позвонили из центра, тоже нашли клиента и выдали деньги. Клиент Оксане выдал аванс. Как получили все нужные документы, вылетели в Китай. Но за белой полосой следует черная... – Майя опускает голову, волосы скрывают ее лицо. Протягиваю руку, накрываю ее подрагивающие пальцы. Вскидывает на меня глаза, улыбка медленно возвращается на губы. Взглядом ее поддерживаю и выражаю полную готовность выслушать ее историю до конца.

— Оксана обещала присылать деньги каждый месяц, был у нас такой уговор. Первое время она исправно присылала определенную сумму, а потом вдруг перестала и сказала, что ее лишили ежемесячного содержания.

Мне хватило сил сдержаться и не сжать пальцы Майи до хруста. Гнев на Оксану, как внезапное наводнение, затопило с головой. Алчная, жадная до денег – она без угрызения совести оставила без средств падчерицу в чужой стране. За такой поступок хочется ей свернуть шею. Пусть только появиться перед моими глазами. Ответит не только передо мной, но и перед Майей.

— На мои звонки она отвечала через раз, речь о деньгах игнорировала. Я была в таком отчаянье, что от безвыходности позвонила Марку, - упоминание какого-то Марка мне неприятно. Более того я кажется ревную к этому неизвестному мне мужчине. Пристально всматриваюсь в взволнованное лицо девушки, пытаюсь понять, какое место в ее жизни занимает этот спаситель.

— Он помог. Странно, конечно, но помог.

— А кто он? – внешнее спокойствие настолько обманчиво и показное, что Майя устремляет на меня свои сладкие глаза, и теперь ее ладони сжимают мои пальцы.

— Он отец Саввы.

Напрягаюсь, жду, что вот скажет – я к нему вернулась. Наши встречи с детьми, вот эти прикосновения ничего не значат по сути.

— Ты ревнуешь? – насмешливо склоняет голову на бок, поглаживает мои костяшки, я молчу. Врать не хочу, признаваться тоже. – Не стоит. Он в далеком прошлом. Когда-нибудь я тебе все расскажу.

— То есть ты сейчас одна? – слова приходится выдавливать из себя. Пока я фантазировал себе счастливую картинку своей семьи, забыл совсем поинтересоваться у самой Майи, что у нее на личном фронте.

— После тебя у меня никого не было, - на мой удивленный взгляд смеется. – Некогда было. Все мое время занимало лечение, реабилитация Саввы. Когда мы вернулись, я поняла, что не могу его вернуть равнодушным к нему «родителям». Отчим и мачеха с радостью отдали мне опеку над ним.

— Вот не зря мне Оксана с первой встречи не понравилась. Только у меня один вопрос: если Савва не ее сын, в документах ни о каких других детях не говорится, как она стала суррогатной матерью?

— Ты ее знаешь? – хмурится, пытается что-то понять, я вздыхаю. Придется рассказывать, откуда мне известна ее мачеха.

— Оксана – та самая суррогатная мать, которая выносила Матвея и Марину. Именно я был ее заказчиком.

Майя как-то резко убирает руки, хватается за стакан с водой. В глазах вопрос, смятение и непонимание. Я тоже беру стакан, кручу его в руках.

— Это разве преступление? – осторожно спрашиваю. – Я не знал, что она твоя мачеха.

— Она говорила, что клиент ее кинул на деньги.

— Серьезно? – вскидываю изумленно бровь, хмыкаю. – Я похож на того, кто обманывает? – Майя отрицательно мотает головой. Желание придушить Оксана возрастает с каждой секундой все больше и больше.

— Я не кидал ее на деньги. Более того, узнав, что ждет двойню, она потребовала повысить ежемесячную оплату и итоговую сумму за беременность и роды. Когда родила, у меня были сомнения в отцовстве, но слава богу, в этом вопросе не было ошибки, как с матерью.

— То есть?

Вот настала та самая минута «х». Я все думал, как сказать, гадал, в какой момент вываливать правду, но все же не готов сейчас признаться во всем до конца. И чем дольше Майя на меня с напряжением смотрит, тем больше мне хочется повернуть время вспять.

Что если эта новость ее не обрадует? Что она скажет? Что сделает? А если потребует, как Оксана, отдать ей детей? И будет права, с точки зрения юридических тонкостей, она имеет право забрать у меня Матвея и Марину. Как же трудно.

— Врач и Оксана провели без моего ведома оплодотворение не той яйцеклеткой, которую я покупал, - в горле пересыхает, а напряжение за столом становится ощутимым. Осознаю, как сейчас важно правильно сформулировать словами шокирующую новость. – Они заменили донора. Матвей и Марина...

Замена с моей точки зрения не вызывает никакого негодования. Вот если бы мать была Оксана, Мальцевой пришлось бы поучаствовать в судебных разбирательствах вместе с «мамашей», ответить по закону за свои мошеннические действия. Они бы получили срок и требование возместить моральный ущерб. Майя же такая же обманутая сторона, как и я. И мне хочется верить, что мое признание вызовет в ней такую же радость, как у меня.

— Они твои дети.

— Что?