Найди меня Шерхан - Тала Тоцка

Сегодня с утра Арсен всем своим видом старается не показывать, что волнуется, но я уже неплохо изучила этого мужчину. Он напряжен, постоянно покусывает губу и хмурит брови. Мы собираемся в «Медикал центр», пришло время первого акушерского скрининга, и я не понимаю, почему Арсен такой дерганый.

Я много прочла в интернете об этом комплексном обследовании, его главная цель — выявление патологий на ранних сроках. Но мне в первую очередь важно знать, что мой ребенок развивается нормально. Какой бы он ни был, я его жду, я буду его любить, и даже если новости окажутся неутешительными, никакого прерывания беременности не будет.

Ко всему прочему сегодня собирается консилиум в связи с моим мутизмом. Арсен сказал, что мы пробудем в клинике долго, возможно, целый день, и на всякий случай забронировал для меня палату.

Он садится со мной в машину на заднее сиденье, я всю дорогу смотрю в окно, а он просматривает бумаги. В клинике нас уже ждут, Геннадий Викторович хитро подмигивает мне и передает медсестре, которая ведет нас сначала в манипуляционную для забора крови, а потом в кабинет УЗИ.

Арсен входит за мной, и я замечаю, как он побледнел. Отслеживаю взгляд — он смотрит на датчик для внутреннего исследования, и по телу пробегает мелкая дрожь. Слишком свежи в памяти воспоминания о прошлом УЗИ. Сегодня я выпила много воды, меня заверили, что обследование будет обычным датчиком, и теперь я понимаю, кто на этом настоял.

— Папа, садитесь вот здесь, напротив монитора, чтобы вам было лучше видно, — говорит врач-узист. Арсен почти падает на стул и сцепляет пальцы перед собой, а я ложусь на кушетку.

На экране появляется знакомое черно-белое изображение, и тут у меня перехватывает дыхание — я вижу своего малыша. Он уже похож на человечка, он поджимает ножки и машет маленькими ручками, на которых видны крошечные пальчики.

— Что… что он делает? — севшим голосов спрашивает Арсен, а я просто реву, глядя на экран. Мне все равно, пусть думают, что хотят.

— Плавает, — улыбается врач, — видите, ножками отталкивается и плывет к противоположному краю.

А потом происходит невероятное, человечек на экране складывает ручки за голову, и мы с доктором переглядываемся. Арсен неотрывно смотрит на монитор, сейчас по его лицу ничего нельзя понять, но я знаю, что он чувствует. То же, что и я — сумасшедший восторг и безграничную нежность.

— Он правда руки за голову сложил, мне не кажется? — сипло проговаривает Арсен, врач в ответ смеется.

— Ну конечно, малыш знает, что вы на него смотрите, и позирует. Хотите снимок на память?

— Кто это, уже видно? — Арсен кивает и по-прежнему не отводит от монитора глаз, как и я.

— Сейчас будем смотреть. Так, мы уже большие, семь с половиной сантиметров, а кто… Мальчик, поздравляю, у вас будет сын!

Арсен закрывает лицо руками, и за это я прощаю ему все, что было, все, в чем он был неправ и виноват передо мной. Потому что знаю, что он прячет за ладонями, а это гораздо важнее моих обид всех вместе взятых.

Дальше врач диктует помощнице данные, а мы с Арсеном смотрим на нашего сына. И когда все заканчивается, он подходит ко мне, садится на корточки и прислоняется лбом к моему лбу.

— Спасибо, Агатка, — говорит так, чтобы было слышно только мне и вытирает ладонями мои мокрые щеки. — Спасибо, моя бриллиантовая девочка.

И я снова реву как дурочка.

***

— Какая по счету беременность? — спрашивает доктор, улыбчивая женщина с ямочками на щеках.

Пишу, что первая. Я уже около получаса беседую с генетиком. Мне задано столько вопросов по наследственности, что впору рисовать на стене генеалогическое древо. Многие из них связаны с болезнью Януша, и я продумываю каждый ответ, потому что это все имеет прямое отношение к моему малышу.

Арсена в кабинет не пустили, о его наследственности будут говорить отдельно уже с ним.

— Когда начали жить половой жизнью?