Цианид - Кристина Старк

– Да, – согласилась я.

Он подхватил меня на руки и посадил на стол, сдвинув к краю учебники. Когда он встал напротив, я увидела, что его члену совсем тесно в штанах.

– Митчелл, мы можем пойти в постель? Я не хочу делать это в гостиной.

Дважды просить не пришлось, он отнес меня в постель и приглушил свет. Медленно снял рубашку и взялся за ремень. Все было хорошо, пока я не услышала металлический звон пряжки. Этот звук никогда не предвещал ничего приятного. Он полоснул по нервам, и я тут же интуитивно, не думая, отодвинулась к дальнему краю кровати, комкая простыню. Я зажмурилась и приказала себе расслабиться и ровно дышать, хотя кислород словно исчез из комнаты.

– Несса? – проговорил Митчелл.

– Что? – прошептала я, не открывая глаза.

– Ты дрожишь.

– Прости.

Митчелл прекратил раздеваться и лег рядом. Кровать скрипнула под весом его тела.

– Хочешь, чтобы мы остановились?

– А ты?..

Он рассмеялся, тихо и совсем без раздражения.

– Здесь решаешь ты, не я. Открой глаза, посмотри на меня, – попросил он.

Я подчинилась и посмотрела в склоненное надо мной лицо.

– Давай не будем раздеваться, ладно? Все слишком быстро, а я не хочу тебя пугать. Мы сделаем что-то… маленькое. И нестрашное.

Я рассмеялась и почувствовала, как напряжение снова оставляет меня.

– Например что?

– Дай мне свою руку, – попросил Митчелл, легко касаясь губами моих губ.

Я повиновалась, он взял мою ладонь и положил на свою грудь. Я снова почувствовала металлический шарик пирсинга под своими пальцами и его теплую, бархатную кожу, которая покрывалась мурашками там, где я ее трогала.

– Когда ты касаешься меня, это уже секс, – сказал он.

Его голос, нежность и то, что он остановился, лишь бы не пугать меня, – все это вернуло мне спокойствие. Я перестала трястись, выдохнула, провела ладонью по его груди вверх и вниз. Простое движение, но как же бурно Митчелл отреагировал на него: дыхание сбилось, лицо порозовело, пальцы впились в простынь, на предплечьях проступили вены. Я была счастлива, не могла поверить, что этого может быть достаточно, чтобы мужчина завелся…

– Коснись меня снова, – попросил Митчелл.

– Ты хочешь этого?

– Безумно.

Дерек никогда не просил моей ласки. Наоборот, ему нравилось мое сопротивление и борьба. Поэтому в ласках я была просто никчемной, в чем тут же призналась.

– Это не никчемность, – сказал Митчелл. – Это твои нежные цветы пытаются пробиться наружу сквозь толстый слой пепла, камней и битого стекла, которыми их завалило. Самые прекрасные цветы.

Он коснулся моих губ своими. Я снова провела ладонью по его груди, но на этот раз не остановилась у ремня, а скользнула ниже – туда, где его желание уже достигло пика. Погладила его через ткань – чуть смелее, увереннее. Меня возбуждала его нежность, его тихие слова, которые он шептал мне на ухо, его поцелуи и желание не сделать мне больно.

Успокоенная и обласканная, я сама расстегнула его ремень и запустила руку под ткань его штанов, под кромку белья. А рука Митчелла скользнула под резинку моих пижамных шорт, и его пальцы коснулись моей промежности, такой разгоряченной, что белье внезапно стало тесным.

– Как ты могла вообразить себя холодной, Несса… – пробормотал он мне в шею, – если ты открытый огонь?

Меня затопило такое счастье, будто мной восхитились впервые в жизни. Будто я всю жизнь была оборвышем, попрошайкой, третьим сортом – и вдруг меня короновали! Одели в золото, бархат и положили меч к моим ногам…

Он ласкал меня: его пальцы гладили меня, скользили вверх и вниз вдоль клитора, творя со мной что-то невообразимое. А я ласкала его, неторопливо, прислушиваясь к своим ощущениям. Я чувствовала себя окрыленной, пьяной от счастья и… обманутой. Оказывается, все это время, пока Дерек вытирал об меня ноги, я могла бы быть наградой для другого человека. И он относился бы ко мне, как к награде, а не как к подстилке.

Так случилась наша первая близость. Проникновения не было, мы не зашли далеко. Все было предельно осторожно, словно мы играли с заряженными револьверами. Но в этой нежной, как кружево, близости было больше секса, чем в ярости самых знойных самцов.

Я даже не смогла сдержать слез, когда все закончилось. Уткнулась в его грудь, тихо всхлипывая. Митчелл развернул к себе мое лицо, пытаясь успокоить и поглаживая мои щеки. Смотрел минуту, две, вглядываясь в мои зрачки. Он аккуратно повернул мой подбородок к свету лампы и тихо спросил:

– Ты принимала таблетки?