Каменное древо - Соня Марей

Я пытался осмыслить слова старика. Но знания были такими ошеломляющими, что никак не желали строиться в ряд.

– Ты ведь уже многое знаешь, о многом догадываешься, но твое упрямство сильнее веры. А без нее ничего не получится. Вера должна быть столь пламенной, чтобы с ее помощью можно было растопить даже камни, – Леймах приложил сухой кулак к груди и постучал по ребрам. – Она вот здесь, в сердце. И без нее тебе не спасти девочку.

– Ты болтай поменьше, старик. У меня очень мало времени.

Ему известно о Рамоне, и это плохо. Что если Леймах успел проболтаться о ней отцу?

А старикан вздохнул и, подойдя к одному из камней, любовно погладил поросший клочьями мха бок одного из камней. Я мог поклясться, что тот довольно заурчал!

– Вы, молодые, вечно куда-то торопитесь, бежите, не замечая, как прекрасны закаты и рассветы, не слыша пения птиц, не понимая слов ветра и шепота звезд. А ведь они могут дать ответы на многие вопросы.

– Все вы любите загадки, иносказания, глупые пророчества. А я их терпеть не могу!

Я привалился к камню плечом. Этот день высосал все силы, хотелось все бросить и нестись сломя голову. Но я понимал, что ничем не помогу Рамоне, потому что без Дара врата Антрима никогда мне не откроются. А то, что несколько раз у меня случались спонтанные выплески сил, еще ни о чем не говорит.

– Древние арнерианцы умели повелевать ветром и создавать проходы в пространстве. Их молитвы спасали землю от неурожая и засухи, а скот – от болезней.

– Это я знаю.

– Так попробуй! Обнажи меч и впусти в сердце веру.

Сказать легче, чем сделать. Но я все же послушал совета, и вскоре воздух наполнил свист стали. Клинок рассекал ночной воздух – еще и еще, раз за разом. Я улыбнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как радуются мышцы.

– Ты должен представлять дверь и место, в которое хочешь попасть.

Место? Проблема в том, что я не знаю, где сейчас находится Мона. Она может быть в любой точке Антрима!

– А если представить человека?

– Ну попробуй.

И как у меня получилось в прошлый раз?

Я был на грани – отчаявшийся, пылающий гневом и ненавистью. И совсем не помню, как сумел это сделать.

Я представлял лицо Рамоны. Смеющееся, залитое слезами, напоенное дыханием страсти, и думал о том, как сильно хочу ее спасти.

Она жива. Точно жива, я знаю. Иначе зачем продолжаю дышать?

Дар плескался в крови, впивался в кожу тысячами тонких игл – жаждал, требовал освобождения. Он так долго жил в клетке, что теперь всеми силами рвался на волю, готовый смять и своего носителя.

Меч пел в руках, запястье сводило от усилий.

Ну же, если ты так хочешь, если мы заодно, то приведи меня к ней, открой эту проклятую дверь! Мне нужно, во что бы то ни стало нужно ее найти!

Вложив всю надежду, все свое дурное отчаянье, я в очередной раз рассек воздух и – ничего.

Устав глядеть на мои бесплодные попытки, Леймах сел, скрестив ноги, привалился спиной к одному из Пальцев Первобога. Зашарил в котомке и, достав сухую лепешку, вгрызся в нее редкими зубами.

– Я думал, тебе не нужна еда, – я опустил руку и помассировал кисть. В боку, там, где еще недавно была рана, снова тянуло.

– Мы, жрецы, тоже люди, – глубокомысленно изрек старикан и продолжил уничтожать хлеб.

Я усмехнулся и с утроенным рвением продолжил рубить воздух, будто он скрывал в себе добрую сотню врагов. Как там говорит Леймах, впустить в сердце веру? Очень хочу, но мешает что-то внутри. Происходящее кажется бредом.

А старый жрец осмелел и начал комментировать мои действия:

– Ты просто неумелый мальчишка! Тебе далеко до магов древности!

– Заткнись! – размахнувшись, я полоснул по воздуху, представляя, что разрубаю нити в прошлое. Крошу канаты, которые там держали. – Отвратный из тебя учитель!

Удивительно, но выплеск злости придал сил. Показалось, что от Пальцев Первобога в мою сторону под землей протянулись цепи, проросли, точно корни древних деревьев.

И тогда я увидел их.

Нас окружала ночь, я не мог ошибиться – это были тонкие золотые полосы, похожие на нити. Их оставляли в воздухе взмахи меча. Такие яркие, огненные, золотисто-рыжие. Они казались маяками во мраке.

Или не нити, а прорехи на туго натянутом темно-синем бархате мироздания.

Одни золотые полосы, дрожа и колеблясь, бледнели и таяли в воздухе, другие наливались таким ярким светом, что от них рябило в глазах. И тогда я протянул руку и, шипя от боли, ухватил за край и потянул вниз, представляя, что это лоскут невидимого полотна.

Воздух задрожал, зарябил, и все растаяло.

– Старайся! – проскрежетал Леймах. – В тебе мало веры!

И я продолжил. Снова и снова, готовый идти до конца.

До рассвета удалось создать еще несколько недопорталов. Каждый раз они, дразнясь, растворялись в воздухе. Такие заманчивые, близкие, но по-прежнему недосягаемые.

– Теперь ты понял свою силу, полукровка? – поинтересовался Леймах, наматывая на кулак бусы. Он только и делал, что крутил их, вертел да бесконечно бормотал. – И это только часть того, чем одарили тебя боги. Остальное ты должен узнать сам…

– Лорд ждет от тебя отчета? – прервал его я.

После ночи, проведенной с мечом в руках, тело ощущалось чужим, рубашка пропиталась потом, а голову вело. Еще чуть-чуть, еще немного, и у меня получится!

Сухой смешок сорвался с губ и повис в стылом воздухе.

– Теперь, когда я до конца освою способность создания порталов, я смогу проводить через них армию, как один из древних королей? – Если честно, такое представлялось с трудом, но все же… – И сделать все, что захочет мой лорд? Завоевывать для него крепости, города, страны?

Леймах стоял, запрокинув лицо к небу, и будто меня не слышал. Молился беззвучно. Не дрогнул даже, когда я сделал шаг. Трава пружинила под ногами, но казалось, что я иду по раскаленным лезвиям.

Клинок лег в руку так привычно.

– Побежишь докладывать ему все, как верный пес?

Конечно, прозорливый старикан уловил мою связь с Рамоной. О ней тоже расскажет? Если еще не рассказал.

Жрец заговорил так внезапно, что от неожиданности я замер.

– Я знал, что этот день придет сегодня. Я слишком долго живу, поэтому смерть меня не пугает. А вот ты… – он окинул меня бесконечно