Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя - Анна Сергеевна Одувалова

Пегас нырнул в ближайшее облако, меня поглотил густой молочный туман, в котором я на мгновение потерялась, а когда наконец сориентировалась в пространстве, конь устремился вниз. Я крепче схватилась за поводья, зная, что спустя секунду увижу волшебный край – из плотной белой массы мы вынырнули уже в Холмах. Под копытами пегаса была ярко-зеленая шелковистая трава. А мне в лицо влетел рой разноцветных бабочек. «Дом!» – пело сердце, и я торопливо откинула удила.

Спешилась, похлопала коня по морде, прощаясь, и замерла, раскинув руки среди лесной поляны. Пегас заржал и снова взмыл в небо. Он свою задачу выполнил, а я торопилась насладиться Холмами, в которых нет пока фейри. Это место прекрасно в своей пустынности. Здесь было идеально абсолютно все. И как в таком невероятно красивом месте могли жить фейри с отвратительным характером, жестокие и злые? Для меня всегда это было тайной. Даже когда я сама стала такой же, как они.

Сильх стоял рядом и не мешал. Он не испытывал такого пиетета перед Холмами. Не уверена, что он вообще замечал красоту вокруг.

Первое, что я сделала, – это разулась. По шелковой траве лучше всего бегать босиком. Принц хмыкнул и забрал мои полусапожки.

– И ты еще говоришь, что в тебе нет крови фейри? Флави, ты больше фейри, чем я.

– Ну, мы же выяснили, что в моей родне они затесались. Так что все нормально. Мое поведение в пределах нормы! Я действительно соскучилась по всему этому! – Я неопределенно махнула руками, показывая сразу и на огромные кусты с алыми цветами, и на вековой дуб в стороне, и на холм, по склону которого бежал чистейший ручей. Возле него на полянке всегда паслись белоснежные кролики.

– Ты уже насладилась красотами? – снисходительно поинтересовался принц.

– Нет. – Я покачала головой. – Ты прекрасно знаешь, этим местом нельзя насладиться. А пошли длинной дорогой до дворца? – попросила я. – Ну, пожалуйста. Я хочу видеть Холмы, но не хочу встречаться с их жителями. Давай отсрочим этот неприятный момент.

– Пошли, – хмыкнул Сильх. – Ты же не хотела сюда ехать? Но едва очутилась тут, мнение поменялось?

– Ты знаешь причины, – отмахнулась я. – А так – в Холмах мое сердце. Мне тут нравится. Смотри, какое солнышко теплое! И воздух! Где ты найдешь такой воздух?! От него голова кружится! Пошли гулять и не будем думать о плохом, пока есть такая возможность. Как только окажемся во дворце, игнорировать проблемы уже не получится.

Сильх покачал головой, взял меня за руку и повел в сторону журчащего ручья. По его берегу шла тенистая аллейка сначала к озеру, потом по просторному парку к центральному входу во дворец повелителя. Места, которые были знакомы и мне и ему с самого детства.

Мы неспешно прогуливались и не торопились во дворец, но было бы странно, если бы под носом у повелителя нам дали насладиться тишиной и друг другом.

Нас нагнали уже у озера, когда я сидела на берегу и трогала рукой ледяную кристально чистую воду, приманивая двух белых лебедей. Гордые птицы подплывать не желали, потому что чувствовали – я с пустыми руками. А я не теряла надежды их подманить.

– Повелитель беспокоится, – раздалось за спиной, и я едва не сверзилась в воду. Сильх меня поддержал и холодно поинтересовался у Весильма – мажордома замка на холме:

– И что же отца так волнует, раз он решил послать тебя? Беспокоится, что мы уже забыли Холмы и не сможем найти дорогу до своих комнат?

– Он переживает, успеете ли вы привести себя в порядок к ужину. Накроют в розовой гостиной в девять вечера.

– До девяти вечера еще куча времени.

– И тем не менее вам стоит отдохнуть. И никто не отменял гигиенические процедуры. – Немолодой фейри, о возрасте, которого говорили лишь манеры, сохранившиеся с прошлого века, был непреклонен.

– Передай отцу, что мы способны рассчитать время прогулки. Не нужно за нами следить.

– Как скажете. – Мажордом поклонился, и, к счастью, настаивать не стал.

Но настроение пропало. Наше прибытие заметили и теперь ждали во дворце. Погулять спокойно не дадут. Это совершенно точно. На смену Весильму придет кто-нибудь другой. Прибегут горничные, чтобы посоветоваться по поводу выбора платья и туфель. Потом попадется кто-то из закадычных друзей, устроит репетицию оркестр…

Короче, проще идти в замок и готовиться к ужину. Но был и положительный момент. Лучше ужин, чем личная аудиенция. Если повелитель велел готовиться к ужину, значит, не планирует встречаться с нами до него.

Мы шли к дворцу как на казнь. Держались за руки, словно искали опору друг в друге и показывали всему миру, что теперь мы будем сражаться со всеми неприятностями вместе. Если сад вокруг дворца был сказочно-волшебным, с цветущими деревьями, стайками разноцветных птичек, перелетающими с бутона на бутон, то дворец возвышался над всем этим великолепием мрачной каменной махиной с десятком башен-шпилей, рвущих в клочья облака.

Узкие витражные окна, высокие металлические ворота и лестница из ста двадцати обсидиановых ступеней, огибающая по спирали здание дворца. Даже для нас повелитель не сделал исключение. Каждый, явившийся во дворец, был обязан проделать этот путь, засвидетельствовав свое почтение к властелину земель фейри.

Меня всегда удивляло, насколько дворец выбивается из общей атмосферы Холмов. Он тоже был красив, как и все тут. Но другой, мрачной красотой. Под ногами сверкали на солнце черные глянцевые ступени. Резные перила были увиты алыми плетистыми розами. Если неосторожно коснуться рукой, можно до крови оцарапаться о шипы.

Темно-серый с багровыми прожилками камень стен смотрелся так, будто замок истекает кровью. Я привыкла к величественной красоте замка на Холме, но на тех, кто видел его в первый раз, он производил неизгладимое впечатление.

К счастью, внутри замка нас никто не встречал. Слуги были заняты своими делами. Дворецкий, конечно, вышел и приветствовал поклоном. Он знал нас много лет, но за эти годы я ни разу не видела улыбки на его лице, похожем на восковую маску.

Мы миновали огромный холл с полом из розового мрамора и высокими черными колонами на фоне серых стен и поднялись по лестнице на второй этаж. Тут наши пути разошлись. Мои покои находятся выше, а Сильх отправился к себе. Правда, перед этим притянул меня к себе и нагло поцеловал, зная, что глаза и уши