Три дня с миллиардером - Лея Кейн

— Спускайся! — велит мне отец, а сам задерживается на пороге с прошлой любовью пошептаться.

С Ксюшей таких соплей у него не было, сколько их помню. У них в спальне даже кровати всегда раздельные стояли. Нет, Лев Евгеньевич воздержанием себя не насиловал, с эскортом развлекался так, что на несколько суток пропадал. Но с женой, я так понимаю, давненько от силы за руку держался и в щеку целовал на банкетах.

Выйдя на улицу, задираю лицо и выискиваю окна заветной квартирки. Надо будет еще ребят организовать и домофон с видеокамерой установить. Не нравится мне этот район. Совсем не нравится.

Отодвинув шторку, Рина открывает окно и перегибается через подоконник.

Закинув руки за голову, скрещиваю пальцы на затылке и просто любуюсь ею. Молча. Без слов. Без обещаний.

Расстроенная, вымотавшаяся, но с тем же блеском озорства в глазах, который не угасает. Мне достаточно просто смотреть на нее, чтобы чувствовать себя по-настоящему счастливым. Отцовская империя такого кайфа не доставляет, как ее скромная мимолетная улыбка.

— Не растай, — бурчит Лев Евгеньевич, выйдя из дома. Развернув меня, подталкивает к тачке. — Открывай. Ехать надо.

Последний раз взглянув на Рину, сажусь за руль и выжидающе слежу за залезающим в кресло отцом.

— Машина, твою мать, — ругается он, вертясь. — Туалет в самолете просторней.

Завожу заревевший двигатель.

— Куда едем?

— Куда? — вздыхает наш криминальный император, посмотрев перед собой, и ласково о доме: — В гадюшник.

Руки тяжелеют от того, что делаю. Выворачиваю со двора, глотая иглу горечи. Я же привык, что Рина рядом каждую минуту. Под моим присмотром, под моим контролем.

— Почему с ней не остался, со мной поехал? — спрашивает отец, когда притормаживаем на светофоре.

— Мне же сначала надо твое разрешение на нее получить, — отвечаю, потарабанив пальцами по рулю, — а уже потом покорять высоту.

— Стратег.

— Ты сам меня этому научил.

Лев Евгеньевич выискивает в пиджаке мобилу, набирает номер и в привычной ему лаконичной манере отдает приказы:

— Клим, подтяни еще ребят к Вольским и отправь нотариуса в Росинку. — Закончив, переводит взгляд на меня. — Фотку удали. Нет, погоди, сначала дай гляну.

Засмеявшись, разблокирую свой айфон и протягиваю отцу. Поглядывая на него, вижу, как пальцами раздвигает края снимка, увеличивая свою Лизавету. Любуется ею. Почти улыбается.

— Что с Ксюшей делать будешь? — интересуюсь, чуя, что он вляпался куда серьезнее меня.

— Избавляться от нее.

— Не слишком радикально?

Переслав фото себе, удаляет с моей мобилы и возвращает.

— Вот что у тебя на уме, бестолочь? Я когда-нибудь кого-нибудь убивал?

— Святой вы наш человек, — усмехаюсь в повороте.

— Куплю я ее, — отвечает он.

— Она дорого стоит.

— Знаю.

Его «знаю» звучит так, будто он готов ей отдать все, лишь бы раз и навсегда избавиться от этого ярма на шее.

Мысли в голове гоню быстрее, чем тачку по шоссе. Вспоминаю слова Рины: «Он не собирается передавать вам свою империю». Прокручиваю, как Лев Евгеньевич рассказал мне об Инессе. Как Рина заявила ему, что накроет медным тазом дело всей его жизни, а он и бровью не повел.

— Когда ты собирался «обрадовать» нас, что номер с кольцами — всего лишь клоунада?

— Допер? — хмыкает самодовольно. — Или Катерина надоумила?

— Не важно. Когда?

— Примерно на второй день. Когда твоя Инесса смылась бы с кольцом, а ты охренел бы, выяснив, кого драл весь год.

— Чутье подсказывает мне, что через нас ты крепенько драл Беркута весь этот год.

— Было дело. Просачивалась через твою подстилку липовая инфа майору. А в последнее время ни с того ни с сего Беркут перестал лопать наживку. Тут-то я решил, что пора с Инессой кончать. Мешает она. План был хорош. Она клюнула бы на двадцать два лимона. Но разве я мог представить, чем все обернется?

— А просто сказать мне, кто она, не? Не в прикол, да?

— Надо же было проучить тебя, кобелину, — ворчит Лев Евгеньевич. — Да и Ринат отлично вписался. На вшивость его проверял. Сильно громко лаять стал в защиту этого майора.

— Он тебя не простит.

— Да куда он денется!

Его уверенность в себе до сих пор меня поражает. Этот мужик ни хрена не боится, прет как танк. После стольких лет рискнул сунуться к своей Лизавете, зная, что огребет по фейсу. И ведь сломил же ее!

— Ты жрать не хочешь? — меняю тему, не видя смысла теперь разбираться с тем, как он отымел всех нас.

— Меня Лиза с утра завтраком накормила.

Блестяще! Сам заправился, а мне даже не предложил!

Привожу его домой, и сразу во дворе застаем красочную картину с рыжим пятном в центре. Английская королева нашего Рината, раскрасневшаяся от возбуждения, громче приличного вставляет ему пистонов. И казалось бы — за что? За кольцо!

— Двадцать тысяч! — кричит она. — Я летела сюда из Лондона не для того, чтобы меня так одурачили!

— Какая разница, сколько оно стоит? — Разводит руками Ринат. — После свадьбы будешь носить настоящий бриллиант.

— Да если вы меня уже сейчас здесь ни во что не ставите, где гарантия, что после свадьбы что-то изменится?!

— А ты за меня только ради камешков выходишь? — Брат сердито скрещивает руки.

— Нет, блин, ради фамилии и вечно недовольной рожи твоего папаши!

— Жарко у вас тут, — подкидывает дровишки Лев Евгеньевич, выйдя из тачки и наконец заткнув эту мегеру. — Колечко разонравилось? — Кивает на ее руку. — Так Громовы не бараны — дарить дорогие вещи невесть кому. Кстати, не нравится моя рожа — вон ворота еще открыты. Может, даже успеешь на ближайший рейс до Лондона. Там-то тебя какой-нибудь английский кавалер до макушки бриллиантами засыплет.

Сообразив, в какую лужу она села, рыжая хлопает ресницами и начинает подлизываться:

— Лев Евгеньевич, вы меня неправильно поняли.

— Свободна! — коротко посылает он ее и переключается на вышедшего из дома Клима. — Нотариус приехал?

— Здесь.

— Ксюшу в кабинет подтяни и отвези Евгению в аэропорт. Заждались ее уже в щедрой Англии.

Вижу самое откровенное облегчение на лице Рината. Власть ему больше не