Запретные чувства - Маша Драч

Подниматься в квартиру, которая на протяжении десяти лет была моей личной семейной гаванью, вдруг оказалось ошеломительно странно. Это обычная бетонная коробка с качественным ремонтом, который когда-то мне влетел в копеечку. Вера общалась с дизайнерами интерьера и согласовывала с ними каждую деталь нашего дома. Всё обустраивалось под ее чутким руководством.

Вера всегда обладала утонченным вкусом: в одежде, в интерьере, музыке, выборе фильмов и книг. Она сделала наш дом таким, в который всегда приятно возвращаться. У каждого члена семьи был свой отдельный уютный уголок. Каждый сантиметр свободного пространства был использован с умом.

Живые цветы в напольных вазонах придавали некой живости нашей гостиной. Гармония в цветовом решении не раздражала глаза. Из клининговой компании к нам приезжали два раза в неделю. Безукоризненный порядок в доме всегда позволял себя чувствовать расслабленным и не спотыкаться взглядом за какую-нибудь мелочь, которая могла испортить весь общий антураж идеальности.

Но это была только картинка. Вылизанная яркая обложка модного глянцевого журнала. Сердцевина всего этого мероприятия уже давно начала гнить. И я, и Вера сделали всё, чтобы этот процесс никогда не останавливался.

Наш красивый, тщательно проработанный дом давно стал мне чужим. Я не ощущал его своим местом. Просто временная остановка. И это было жуткое чувство — осознать нечто подобное только спустя десяток лет.

Когда я вошел в квартиру, то совсем не удивился, увидев Веру. Она, пожалуй, не была бы собой, если послушалась меня с первого раза. Мы оба какое-то время молчали. Я ничего не хотел говорить. На работе в первой половине дня уже наговорился. А через час предстояло еще тоже очень долго говорить.

— Руслан, — Вера первой нарушила молчание.

Я так много раз слышал ее голос. Давно выучил ее тембр и каждый оттенок, которым звенели ее слова во время самых разнообразных эмоций, начиная от возбуждения и заканчивая праведной злостью. Но теперь этот голос тоже стал для меня чужим.

Я молча прошел в спальню. Мое сердце стучало ровно. Вчера мне было плохо. Физически и морально. Плохо и больно до такой степени, что хотелось голыми руками вскрыть свою грудную клетку и вынуть то самое, что мешало мне дышать. Но сутки спустя мне стало всё равно.

Это даже поразительно. Я взрослый, состоятельный и вполне адекватный мужчина, который долгое время не мог собраться с силами, чтобы наконец-то поставить точку. Это тянулось годами. А затем внутри то, что уже и так было надломано, окончательно сломалось и мне стало легче. То, что мучило годами, исчезло за какие-то сутки.

Женщина, которую я искренне любил, больше ничего во мне не вызывала. К этому еще нужно было привыкнуть.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Вера, когда я достал чемодан.

Она стояла в дверном проеме и непонимающим взглядом наблюдала за каждым моим движением.

— На тебя оформлена приличная однокомнатная квартира в новостройке, — ровным спокойным голосом ответил я. — Если ты еще не забыла. Теперь твое место там.

Я разместил чемодан на полу, расстегнул его, затем подошел к шкафу.

— Как это? — рассеянно спросила Вера.

— Вот так. Эту я продам. Часть денег, конечно же, отойдет тебе.

Осмотрев содержимое шкафа, я начал аккуратно выуживать из него все Верины вещи. Платья, юбки, блузки, брюки и прочее-прочее медленно переселялось в чемодан. Каждую вещь я складывал с особенной тщательностью, чтобы ничего не испортилось.

Если бы мне еще несколько лет назад кто-то сказал, что я в будущем буду собственноручно укладывать в чемодан вещи своей женщины, стремясь навсегда распрощаться с ней, никогда в жизни не поверил.

— Платон будет жить со мной. Но ты в любое время сможешь видеться с ним. Я не буду препятствовать вашему общению, — продолжил я спокойным голосом озвучивать принятые и важные для нашей уже не-семьи решения.

— С тобой? А я? — Вера медленно вошла в спальню.

— Строй свою жизнь. Если Платону не понравится решение жить со мной, мы его пересмотрим.

Вынув из шкафа шелковое золотистое платье, которое Вера надевала в прошлом году на свой день рождения, я постарался его особенно аккуратно уложить в чемодан.

— Отпусти, — Вера хотела перехватить вешалку, но я не позволил. — Я сама всё соберу, не немощная.

— Не мешай, — я закрыл чемодан и посмотрел на коллекцию дорогих туфель, что были расставлены в идеальный ряд на отдельной длинной полке.

— Руслан, я очень раскаиваюсь в том, что совершила. Но и ты пойми меня, тебя почти никогда не было дома. Ты очень много работал, а я была одна. И Булат… Он был очень настойчивым. Да, я совершила ошибку. И да, возможно, я не совсем нормальная. И причиняла тебе много боли. Но, Руслан? Неужели это вот так закончится?

— Да, — кивнул я. — Да. Всё закончится именно вот так.

— Неужели она лучше меня? Чем? Чем она лучше? — Вера схватила меня за руку, стремясь обратить на себя мое внимание.

— Ты так ничего и не поняла, Вера. Не в ней дело, понимаешь? А в нас с тобой. Ей не нужно быть лучше или хуже. Я тебя больше не люблю. Я, понимаешь? И ты не любишь меня.

— Тогда почему ты с ней? — Вера впилась ногтями в кожу на моей руке.

— Потому что теперь я люблю ее. Но даже если бы Лия и не появилась в моей жизни, я всё равно ушел. Ты переступила черту, когда легла под Булата. Я не знаю, как другие люди, но я не готов простить предательство. Не готов. И никогда не буду к этому готов. Так что…

Я пожал плечами и высвободив свою руку, принялся доставать туфли.

— Зачем ты это делаешь? — нервно спросила Вера. — Зачем ты так спокойно собираешь мои вещи? Почему не кричишь на меня? Почему не называешь тварью? Почему не устраиваешь скандал? Ты ведь злишься и тебе больно, тогда почему ты такой… цивилизованный?

— Потому что мне плевать, — искренне ответил я.

— Еще вчера тебе было не плевать, раз ты разбил Булату нос.

— Исключительно мужской первобытный инстинкт — выбить соперника за пределы своей территории.

— Это какая-то чушь! Я же тебя знаю, Руслан.

— Нет. Как выяснилось, не знаешь.

Я достал еще один чемодан, чтобы отправить туда всю обувь.

— Такси тебе вызвать или сама это сделаешь?

— Ты правда меня выгоняешь? — Вера спрашивала таким тоном, будто действительно не до конца понимала всю серьезность ситуации.

— А я, по-твоему, решил здесь немного поиграться? У меня еще полно работы, Вер. Да, я тебя выгоняю. Тебе есть куда идти. И у тебя есть деньги. Дальше мы будем общаться исключительно через адвокатов.

Закрыв и второй чемодан, я выпрямился и поправил узел галстука.