Покоренный ее красотой - Элоиза Джеймс

Позже, в полдень

– Леди Бернис удалилась к себе с головной болью, а герцог играет в шахматы с маркизом, – сообщил Прафрок, поднимаясь по лестнице впереди Пирса. – Я разместил нового пациента в приемной палате. Цыплята сейчас с ним.

Пирс приподнял брови.

– Цыплята? Она тебя испортит.

Прафрок обладал способностью принимать совершенно невинный вид, когда считал нужным.

– Где сестра Матильда? – осведомился Пирс.

– В утренней комнате с мисс Тринн, – ответил Прафрок. – Как вы и просили, юная леди проверяет обязанности миссис Хэвлок по отношению к пациентам. Когда я видел их в последний раз, мне показалось, что дело идет не слишком гладко.

Пирс помедлил мгновение, а затем мысленно пожал плечами. Какое, в сущности, это имеет значение? Как только Линнет уедет, он велит своей экономке вернуться к ее привычным методам. Не важно, есть у пациентов семьи или нет. Они все равно умрут, если они с Себастьяном не найдут способ продлить им жизнь на некоторое время.

Он вошел в небольшую комнату, которую использовали для изоляции новых пациентов, пока он не определит, чем они больны.

Цыплята – проклятие, он начинает привыкать к прозвищу, которое дала им Линнет, – спорили, столпившись вокруг постели.

Пирс стукнул тростью о кровать, и они замолкли.

– Биттс, расскажите о пациенте.

Биттс выпрямился.

– Мистер Джаггз, шестьдесят восемь лет, трактирщик из Лондона.

– Шестьдесят восемь? – переспросил Пирс, оттолкнув Кибблса, чтобы подойти к пациенту. – Вы неплохо покрутились в пивной. Оставьте несколько бутылок для нас, грешных. Почему бы не вам закрыть краны и упокоиться с миром?

Мужчина был плотным, коренастым и лысым, не считая бровей, таких необузданных, что, казалось, они вот-вот спрыгнут с его лица.

– Трепотня! – заявил он с акцентом типичного кокни[8]. – Мой отец дожил до девяноста двух лет, и я не собираюсь ложиться в могилу раньше, чем мой старикан. Если вы и вправду такой хороший лекарь, как говорят…

– Очевидно, не такой, – отозвался Пирс. – На что он жалуется, Биттс?

– На глухоту.

– Чепуха, – заявил Пирс. – Он только что обозвал меня треплом. Вы, случайно, не служили во флоте, Джаггз?

– Двенадцать лет в легкой кавалерии. У меня и вправду что-то со слухом. Иногда я слышу хорошо, а иногда вообще не слышу.

– Это старость, – сказал Пирс. – Вытащите его из этой постели и отдайте ее кому-нибудь помоложе.

– А иногда у меня пропадает зрение, – добавил Джаггз. – Хотя потом возвращается.

– Значит, дело не в старости. Итак, Биттс, вам есть что сказать?

– Я проверил его легкие, воспользовавшись нашей методикой прослушивания. Они чистые. Конечности у него крепкие, рефлексы нормальные.

– А вам двоим есть что добавить? – обратился Пирс к Пендерсу и Кибблсу.

– Он трижды терял зрение, – сообщил Кибблс. – Когда наблюдал за прибытием короля Норвегии в Лондон, во время вечеринки в честь шестидесятилетия его жены и на военном параде.

Пирс осуждающе цокнул языком.

– Вы женились на женщине моложе вас. Можно сказать, похитили ее из колыбели.

– Всего на восемь лет, – сказал Джаггз, оправдываясь.

– Так каков ваш диагноз? – спросил Пирс у Кибблса.

– Если исходить из указанных событий, возможно, он переволновался, что привело к учащенному сердцебиению.

– С каких пор учащенное сердцебиение вызывает потерю зрения? – вмешался Пендере. – Думаю, он страдает от перебоев сердца.

– Сердечный приступ не может привести к слепоте, – возразил Биттс.

– Может, если при этом временно прекращается приток крови к голове, – парировал Пендере. – Вы испытывали головокружение во время этих случаев, мистер Джаггз?

Тот покачал головой:

– Нет, хотя мне было чертовски жарко.

Дверь за спиной Пирса отворилась. Он понял, что это Линнет, даже раньше, чем она вошла, почувствовав ее запах, легкий цветочный аромат с примесью лимона, и задался вопросом, не обостряет ли сексуальное влечение обоняние.

Милый голосок сестры Матильды вернул его к реальности.