Умница для ректора - Алина Панфилова

Эмоции, накопившиеся с момента нашей встречи, переполнили меня, и слова полились сами собой.

— Да, господин ректор, порой вы вели себя как самый настоящий грубиян, но рядом с вами я почувствовала себя живой! Вы интересовались моим мнением, заботились обо мне. Мы вместе смеялись и ругались, я варила вам кофе и готовила завтрак, а вы беспокоились об ужине. И я боюсь представить, какой будет моя жизнь без вас, особенно если мэр…

Горло пересохло, и я замолчала, чтобы перевести дух, чем воспользовался Роут.

— К демонам все приличия. Ты не выйдешь замуж за Пинча, — хрипло произнёс он, делая шаг ко мне навстречу. — Не позволю.

— Вы? — я растерялась, не понимая, что происходит. — Но почему?

Аррэн подался вперёд и обнял меня так крепко, что на мгновение стало тяжело дышать. Тёплые, слегка шершавые пальцы ласково провели по скуле, очертили контуры лица и легонько сжали мой подбородок.

— Я с ума по тебе схожу, Амелия Орланд. И никому тебя не отдам.

Глава 19.1

От его откровенных слов я широко распахнула глаза и невольно приоткрыла рот. Жар, возникший в груди, разлился по всему телу, отдаваясь предательской слабостью в ногах.

Роут, наслаждаясь моей реакцией, обольстительно улыбнулся и мучительно медленно коснулся моих губ, проведя кончиком языка сначала по верхней, затем по нижней.

— Я потерял голову, — прошептал он, перемежая слова с лёгкими, дразнящими поцелуями. — Но ни капли об этом не жалею. Я влюбился в тебя как неразумный мальчишка.

Не жалеет?

Неразумный мальчишка?

Мне потребовалось немало усилий, чтобы стряхнуть с себя наваждение и отвернуться, разрывая магию чувственных прикосновений.

— Поэтому вы решили уехать в столицу? — в сердцах спросила я, чувствуя одновременно и счастье, и боль от его откровенного признания. — Поэтому вы неделю прятались от меня и не появлялись в академии?

— Да, поэтому, — мрачно ответил Аррэн, тут же добавив, — и нет, не прятался.

Почувствовав мощный прилив сил, я высвободилась из его объятий и отошла на безопасное расстояние. Такое, чтобы он не смог воздействовать на меня и подчинить соблазнительной лаской.

— Тогда почему мучил меня? Ты хоть знаешь, как я провела эту неделю? Я не хотела спать, есть и учиться! Хотела забраться в самый дальний угол и не высовываться обратно, в реальный мир, где нет тебя! Думала, ты не желаешь меня видеть после того, как снялась привязка!

— Да с чего ты это взяла? — моё возмущение передалось ректору и даже спонтанный переход на «ты» его не удивил.

— С чего? — ахнула я и припомнила его же слова. — С того, что «свободна, Орланд!» Вот с чего!

Аррэн промолчал. Отвёл глаза, пристально рассматривая стену и поджимая губы. А я сверлила его осуждающим взглядом, а в глубине души лелеяла надежду, что он извинится за сказанные слова.

— Извиняться не буду, — наконец, заговорил Роут, словно читая мои мысли. — У меня были на то причины. Не связанные с тобой, нет. Но я был уверен, что ты обрадуешься, когда наши дороги разойдутся навсегда.

Мне нечего было сказать. В голове крутилась догадка, что его поведение может быть продиктовано прошлым, о котором я ничего не знаю. И нет, я не хочу, чтобы Аррэн уезжал.

— Тебе обязательно покидать Престин? — устало спросила его и отвернулась, теряясь в собственных мыслях и желаниях.

Страх услышать неудобный мне ответ рассеялся, когда Роут бесшумно подошёл ко мне и обнял со спины:

— Если ты захочешь — да.

— Нет! — поспешила ответить и рассерженно замолотила его кулаками по груди, когда повернулась и увидела торжествующую ухмылку на его губах. — Ты надул меня! Хитрый лис!

— А ты моя хитрая лиса, — со смехом парировал Аррэн.

Я не успела возразить, как он приблизился к моему лицу. Кровь в висках шумела с такой силой, что я не слышала собственных мыслей, а мурашки бодрой стаей промчались по известной им дорожке — от шеи до поясницы.

Закрыв глаза, я подалась вперёд, с готовностью отзываясь на поцелуй. Руки безотчётно скользили по его плечам, стараясь избавить от верхней одежды, такой мешающей и громоздкой!

— Если мы не остановимся, то зайдём слишком далеко, — Роут на мгновение оторвался от моих губ, а его тёмные глаза были как никогда серьёзны.

Я мгновенно вспыхнула, понимая, к чему он ведёт. И тем сложнее мне было признаться:

— Я не знаю, каково это и… и мне страшно, но я…

Остаток фразы застрял комом в горле. Краска стыда залила щёки, а кончики пальцев скользнули вниз по его рубашке, туда, где громко стучало сердце.

— Тебе не нужно беспокоиться. Я обо всём позабочусь, — он коснулся губами моего лба, а затем ловко подхватил меня на руки, направляясь в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Прижавшись щекой к его груди, я зажмурила глаза и вздрогнула, когда услышала приглушённый скрип двери, и Роут поставил меня на ноги.

Шубка бесшумно упала с плеч на пол. Его пальцы уверенно расстегнули верхнюю пуговицу на блузке, отчего остатки моей решительности и спокойствия растаяли как последний островок снега под весенним солнцем.

Вторая пуговица, третья, четвёртая…

Волна густого жара устремилась к низу живота, и с моих губ сорвался еле слышный стон.

Прикосновение пальцев к обнажённой коже было сродни грозовому разряду. Я испуганно посмотрела в его глаза, но стоило нашим взглядам встретиться, как я почувствовала, что медленно, но верно теряю над собой контроль.

Аррэн поднёс мою ладонь к губам, неторопливо прошёлся по тыльной стороне мягкими поцелуями до сгиба локтя, вырывая из меня ещё один стон. Более смелый и откровенный.

С каждым новым прикосновением внутри меня разгоралось пламя, превращаясь из трепещущей искорки в яркий, бушующий ураган. Лишь раз я вздрогнула, когда Роут подхватил меня под ягодицы и бережно уложил на мягкое, прохладное покрывало, так ярко гармонирующее с жаром кожи.

Губы жадно хватали воздух, чувствуя, как осторожные касания становятся уверенными, дразнящими, спускаются ниже, к подбородку, по тонкой шее вниз, к ключицам и напрягшимся в ожидании смелой ласки вершинкам.

Распаляя моё желание, Аррэн дарил невероятные ощущения, о которых я и не подозревала. Под его чувственным напором удовольствие быстро набирало обороты, расходясь сладкими волнами по всему телу.

Я слышала о том, что в первый раз девушка испытывает боль, и в глубине души во мне рос страх, что после упоительных в своей страсти ласк, последует