Развод. Ну и сволочь же ты! - Екатерина Гераскина

— О Лизи не думай. Дура поплатилась за свою глупость. Не стоило связываться со мной, лезть в мою семью, набиваться мне в жены, а потом еще и угрожать тебе.

Я решила промолчать и затаиться. Пусть поверит, что я смирилась со своей участью безропотного инкубатора. Вскоре мы приехали на место.

Обветшалый дом, расположенный посреди леса, Арман и выбрал в качестве моей тюрьмы. На первый взгляд, он казался заброшенным и неприглядным, но при ближайшем осмотре становилось ясно, что его подготовили для проживания.

Арман тащил меня за связанные запястья. Я кривилась от боли, ноги заплетались, голова раскалывалась.

Дом был старым, двухэтажным, с потускневшими стенами и облупившейся краской. Крышу покрывал мох, а некоторые черепицы отсутствовали. Окна были грязными, работая на впечатление заброшенности, но все равно просматривалась аккуратно задернутая тюль.

Внутри дома обнаружилось все необходимое для жизни. Небольшая гостиная с диваном и несколькими стульями, обшарпанными от времени, но еще пригодными для своей цели. Кухня, где стояли старая плита и холодильник, а на полках размещались консервы и другие продукты.

На первом этаже находилась спальня с кроватью, покрытой старым, но чистым бельем. Рядом стоял небольшой туалетный столик с зеркалом, на котором лежали различные женские принадлежности.

В доме была ванная комната с душем. Все это создавало впечатление, что Арман готовился и продумывал каждую деталь, чтобы удерживать меня здесь, в изоляции от внешнего мира.

Окружающий лес обеспечивал месту уединение и скрытность. Дом был настолько удален от ближайшего населенного пункта, что казалось, будто он и вовсе отрезан от цивилизации. Это было идеальное место для того, чтобы держать кого-то втайне, без шансов на спасение.

Арман закончил свою экскурсию и швырнул меня на кровать. Я поползла прочь и вжалась спиной в изголовье. Мне было плохо, восстановление памяти отняло у меня силы. Но в том, что я буду сражаться до последнего, не сомневалась.

— Отдохни немного. Скоро мы продолжим. Ты знаешь, каким выносливым я могу быть. И помойся, меня раздражает твой запах, — Арман практически прорычал это, стоя в дверном проеме. Он чувствовал на мне аромат Дориана, и это его злило, как и любого самца, который бы считал самку своей.

— Развяжи мне руки?

— Так сподобишься, — отрезал он и вышел из дома. Мобиль завелся, я бросилась к окну. Оказалось, бывший спрятал транспорт за домом.

Запах сырости забивал мой чувствительный нос. Присутствие Армана нервировало мою вторую сущность.

— Милая, давай выпустим когти. Нам нельзя проиграть.

Драконица заворочалась, выражая согласие. Я толкнула дверь в ветхую ванную комнату с установленным там новеньким душем. Нам нужно было уединение и концентрация.

Головная боль мешала, паника накатывала на нас, но мы смогли выпустить черные острые когти, только вот Арман больше не хотел ждать.

Он распахнул дверь. Как раз в этот момент ремень упал с моих запястий. Зрачки Армана перестали быть человеческими. Его безумный дракон смотрел на нас жадно и алчно.

Я попятилась.

— Ты… не может быть, — прохрипел он и повел носом.

— Не подходи. — Я взяла с полки банку и бросила в него, но он отмахнулся от нее как от назойливой мухи, а потом в несколько прыжков оказался рядом, хватая меня за шею и притягивая мое лицо к своему. Арман заглядывал в мои испуганные глаза, прижимал головой к плечу и всматривался в мою драконицу. Я впилась когтями в его руки, пуская кровь.

Но он словно не заметил. Лишь оскалил клыки.

— Малышка совсем. Надо же. Какая же ты сладкая. Хочу тебя еще больше, — прорычал он и вытащил меня в спальню. Бросил на кровать.

Я закашлялась, рванула в сторону, но он поймал меня. Драконица металась внутри, но обратиться мы были не способны. А когда он навалился нас и прижал всем своим телом к кровати, я начала вырываться из его объятий.

Располосовала ему лицо, он лишь заулыбался еще более безумно. Я закричала, отчаянно и зло. От крови Армана тошнило, его предвкушающий смех выбивал почву из-под ног. Я хотела ударить его коленом в пах, но он перехватил меня, стреножив мои ноги своими.

Мои запястья Арман тоже сковал своей хваткой. Он был сильнее меня. Бывший разорвал на мне блузку, оголяя грудь, но вдруг… вес тела Армана пропал. Я даже не сразу поняла, что мне больше не тяжело. Я рванула к изголовью, прижалась к нему спиной, прикрывая грудь.

Драконица внутри меня испуганно билась и просилась к паре под крыло. Я сама с трудом удерживала себя, чтобы оставаться на месте и не отвлекать своего дракона от схватки.

Мой Дориан. Он нашел меня, пришел за нами.

Дориан, с безумием в глазах и драконьей яростью в каждом движении, бросился на Армана. Схватил его за воротник и прижал к стене. Удары моего истинного были быстры и точны, каждый из них заставлял Армана издавать стон боли.

Я могла только смотреть, как Дориан бьет моего бывшего, чье лицо становилось все более и более изуродованным. Кровь начала  струиться из его носа и рта.

Арман попытался защититься, но оказался слишком слаб перед неудержимым гневом Дориана. Вскоре бывший начал захлебываться собственной кровью, его тело задрожало, и он потерял сознание, упав на пол, как безжизненная кукла.

Дориан обернулся ко мне. Его глаза все еще горели, но когда он увидел меня, то смягчился. Любимый быстро подошел и нежно обнял меня.

— Все кончено, Хлоя. Тебе больше ничего не грозит, — прошептал он, и его голос был полон облегчения и любви.

Я обхватила дракона за шею, чувствуя, как слезы наворачиваются мне на глаза. Я была в безопасности, была с Дорианом, моим истинным, моим спасителем.

Я заплакала, дав волю своему страху, драконица внутри меня тоже плакала и скулила. Я чувствовала, как моего сознания касается легкое крыло белоснежного дракона. И как моя девочка успокаивается. Дориан гладил меня по спине и нежно осыпал поцелуями лицо, шептал слова утешения и поддержки.

— Как ты нашел меня?

— Мы соединены истинной связью. Этот ублюдок сломал мне мобиль, потому я не мог преследовать его сразу. —