Измена. Я лучше чем она - Хелен Кир

— Красиво, — восхищенно смотрю в окно иллюминатора, пока летим над бирюзовой водой манящего океана.

Людей мало, рейс малолюдный и как я понимаю безумно дорогой. Но это же Барский, что с него взять. Ни в чем нам не отказывает.

— Бунгало еще лучше. На километр никого. Как дикари будем, Дин. Ты, я и океан. Нырять можно прямо с порога. Пол частично прозрачный. Будешь с рыбами медитировать.

— Интернет есть там? — осторожно спрашиваю, потому что мне должен кое-кто позвонить на счет публикации.

— Нет! — рявкает Давид. Вижу, резко передумал брать с собой буки, да и черт с ними. Успокаивающе глажу по коленке. Усмиряется, как по команде. Знаю-знаю, как его продавить. — Никакой работы. Никакой связи. Ничего. Ясно? Целыми днями будешь голая ходить. Из одежды только ветер. Ты в заложницах. У своего собственного мужа. Поняла?

Фиг там. Не продавишь, как ни старайся. Властная зараза, а не муж. Поняла, конечно. Подождет долбаная публикация, когда у нас тут такое.

Едва бросив сумки, стаскиваем надоевшую одежду. Давид договаривается насчет времени обеда и ужина и швыряет телефон. Зараз, оказывается ему можно трубку, тогда мой почему конфисковал? Ой, ладно, неважно. Плевать я хотела на гаджеты. Показывает, чтобы я все сняла. Глядя ему в глаза, медленно снимаю оставшееся. Он проделывает тоже самое.

Шаг навстречу. Другой. Руки смыкаются. Губы сливаются.

Неземное единение. Мы в водном космосе. Бризом опутаны. Пеной овеяны. Тишиной почти испуганы. И бесконечно счастливы.

— Никогда, — горячо шепчет Давид, — никогда тебя не обижу. Родная моя, любимая. Самая лучшая.

— Всегда с тобой. Все время с тобой. Давид. Мой. Мой! Люблю тебя.

— Люблю тебя.

Еле-еле добредаем до края. Расцепиться не в силах. Уходим под воду с головой и умудряемся еще и там целоваться. Плаваем долго, с удовольствием. Смываем усталость, накапливаем силы для ночи. А пока нам достаточно касаться друг друга. Смотреть в глаза и шептать нежности.

Когда нас накроет темнота, приложим все силы, чтобы сотворить новую жизнь. Взрастить и продолжить тех, кто …

Когда меня не станет

Я буду петь голосами

Моих детей…

И пока я мечтаю, любимый Давид подплывает и так смотрит, пылая от неприкрытой страсти, что плавлюсь. Он вновь обнимает, а я понимаю. Не дождемся мы ночи. Вот точно не дождемся.

— Давид?

— Не могу ждать, Дин. Не могу. Я, наконец-то, тебя у всего мира украл. Понимаешь?

Конец