Одержима и̶г̶р̶о̶й̶ тобой - Влада Зайцева

Я подошла ближе, чтобы разглядеть рисунок. Возле меня появилась администратор. Я не смогла сдержать эмоции.

– Это просто невероятно, как будто настоящие. Она с располагающей улыбкой ответила: – они и правда чудесны, это рисовали ребята из художественной школы.

– Ого! – бесконтрольно вырвалось у меня.

Никита был прав, тут чудесно. Помимо рисунков, на стене висели фотографии Парижа, его достопримечательностей и звезд. Снимки были черно-белые и цветные, а в середине зала висела невероятной красоты хрустальная люстра, и все это сопровождалось приглушенной музыкой на французском языке.

Администратор проводила нас к столику и сразу выдала меню. Никита помог мне снять куртку, и как истинный джентльмен придвинул мне стул.

– Ты такой галантный, – игриво произнесла.

– Ди, ты еще многого обо мне не знаешь, – подмигнул мне и сел напротив.

В воздухе витал запах сливочного масла и слоеного теста, желудок предательски заурчал, что не прошло мимо ушей Власенко. Он подавил смешок, но я все равно его услышала.

– Я просто с утра ничего не ела, а тут такой прекрасный запах, – начала оправдываться я, но Никита тут же остановил меня.

– Я просто обязан тебя угостить.

– Но...

– Никаких НО, Диана, я ждал этого момента всю жизнь.

Не знаю, что потрясло меня больше, его желание заплатить или признание. Скорее второе. Меня снова бросило в краску до кончиков ушей. Пока Никита делал заказ, я набрала сообщение в общий чат девочек: «Дорогие мои, простите меня. Честное слово, не знаю, что на меня нашло, точнее знаю. Я просто взбесилась из-за брата и накрутила себя, а дальше все по наклонной. Знаю, что это не оправдание моим психам, поэтому я пойму, если вы не захотите со мной разговаривать. Я вас очень люблю».

Следом открыла чат с мамой. Уверенности, что девчонки меня простят, а Саша пустит к себе, не было, но одно я знала точно - домой сегодня я не вернусь. «Мамуль, привет. Меня Саша позвала сегодня в гости с ночевкой, ты не против?»

Нам принесли десерты и кофе.

– Так значит про этот тартар ты говорил?

Улыбка не покидала лицо Никиты весь сегодняшний вечер.

– Это тарт Татен - классический французский пирог. И да, просто обязана, – он сложил руки перед собой и уставился на меня.

– Ты что будешь смотреть как я ем?

Он молча двинул бровями в мою сторону, давай ясный беззвучный ответ.

– Ты ненормальный, – бросила на него последний взгляд и принялась за дессерт.

С первой ложки я поняла, почему Никита просто требует его попробовать. Это было божественно-мучное мучение. Моя любовь к маминой шерлоке была безгранична до этого самого момента. Этот тарт - безупречен. Тонкие слайсы яблок присыпанные корицей в нежном сливочном тесте. Сочетание сладости и сливочности вскружило мне голову и я невольно застонала.

– Мммм, это что-то нереальное.

Никита, который все это время глазу с меня не сводил, довольно улыбнулся и наконец-то принялся за свой десерт. Я еще несколько раз твердила одну и ту же фразу: – как же это невероятно. Никита изредка поднимал глаза на меня и победоносно ухмылялся.

– Ники, не говори пожалуйста моей маме, но это лучший десерт с яблоками, который я пробовала.

– Ммм, а что мне за это будет? – лукаво спросил он.

Отогревшись и объевшись сладким, нас разморило. Никита выглядел таким расслабленным, попивая свой кофе. Сейчас он походил на ласкового барса, который притаился и ждет своей добычи. В нашем случае - добыча я.

– Так что мне будет за сохранность секрета? Переспросил Власенко, поднося кружку с кофе ко рту.

– Опять твои игры, – нахмурилась я.

– Напоминаю. Это ты первая провела меня и стянула желание, – указал кружкой в мою сторону.

Очередная идея пришла в голову так неожиданно, что надо было решаться сейчас, иначе я снова могу упустить свой шанс.

– Давай секрет за секрет?

Никита заинтересованно наклонился к середине стола, готовясь выслушать мою тайну. Я решила создать небольшую интригу. Пощекотать нервишки ему и собраться с мыслями самой.

– Не знаю даже как тебе такое рассказать, – начала я, нагло играя с ним, – это такое личное, обещай, что никому не скажешь.

Никита показал, как закрывает рот ключом и отдает его мне. Подыгрывая ему, я забрала невидимый ключ и спрятала в карман джинсов.

– Ты точно готов?

Ответом был кивок. Я наклонилась навстречу Никите. Мы оказались лицом к лицу. Нас окутывал аромат свежесваренного кофе и печеных яблок. Окружающий нас гомон ушел на второй план, словно сам мир хотел услышать мой секрет.

– Я предупредила, – глубокий вдох, – ты мне очень нравишься.

Молчание. Взволнованность Никиты выдавал пульс на шее, который принял нечеловеческую скорость и щеки, приобретавшие розовый оттенок, подтверждая подлинность чувств.

– Ты не шутишь? С опаской уточнил он.

Я сократила расстояние до минимума и шепотом, рядом с его губами произнесла: – нет.

Его пальцы нежно обхватили мой подбородок. Они были теплыми и слегка влажными. Большим пальцем он невесомо очертил контур моих губ и оставил на них легкий поцелуй.

Внезапная вибрация телефона прервала нашу идиллию. Девчонки как чувствовали. Посыпался град сообщений в общем чате, вдобавок активизировалась мама. Решив первым делом разобраться с простым, открыла диалог с мамой: «Хорошо дорогая, только напиши мне перед сном. Целую, до завтра». Фуф на одну проблему меньше, но вопрос с ночевкой до сих пор актуален.

Мельком глянула на Никиту. Волосы хаотично разбросаны, щеки остывают, напоминая момент искренности, а пальцы барабанят по экрану телефона, набирая сообщение. Если присмотреться, то заметно, как дрожат оба больших пальца в моменты паузы. Эта с виду неброская деталь умиляла. Ведь Никита старается выглядеть уверенным и стойким, что сказать честно, получается очень хорошо. Однако организм протестующе выдает его, как бы показывая мне: вот он, как и ты, волнуется. Увиденное меня улыбнуло, и больше не беспокоясь за собеседника, вернулась к сообщениям.

Первым было сообщение от Леры, весьма эмоциональное, сопровождающиеся большим количеством эмодзи: «Ну ты, конечно, даешь, Диана (много злых эмодзи). Ты та еще ведьма (эмодзи улыбающегося демона), но мы тебя любим и все прекрасно понимаем. У нас у всех бывают плохие дни ( много-много эмодзи сердечек)». Дальше было сообщение