Ты и Я переписаны - Чип Понс

прижимается своими бедрами к моим, его выпуклость молит об

освобождении.

Мои нетерпеливые пальцы расстегивают пуговицы на его брюках, в то

время как он быстро снимает с меня рубашку, не отрывая губ от моих. Я

вкладываю весь свой вес в каждый момент нашего поцелуя, наслаждаясь

твердостью его тела и постанывая, когда моя рука обхватывает его

пульсирующий член. Дыхание Грэма тяжелое, его поднимающаяся и

опускающаяся грудь создает единственное расстояние между нами.

— Иди сюда, — говорю я, ведя его обратно к столу для совещаний, обе

пары брюк все еще болтаются у нас на лодыжках. Разворачивая его, я

провожу руками по прижавшись ко мне выпуклости, он кладет голову мне

на плечо.

— Скажи мне, чего ты хочешь, малыш, — нежно шепчу я ему на ухо. —

Скажи мне, что тебе нужно. От моих слов его спина выгибается дугой, а

руки тянутся назад, чтобы как-то притянуть меня ближе к себе. Он

поворачивает голову ко мне, наши губы едва соприкасаются.

— Пожалуйста, Уилл... отдай мне всего себя, — умоляет он у моих губ. Я

прижимаю его к себе, его руки теперь лежат на столе перед нами, и я

покрываю поцелуями его плечи и спину, пока не добираюсь до резинки его

трусов. Тяну, опуская их вниз, к его штанам на лодыжках, и провожу

руками по его прекрасной, теперь уже обнаженной заднице, заставляя

Грэма отстраниться от моего прикосновения, а мой собственный член

дернуться. Кто-то сгорает от нетерпения.

Поднеся руку ко рту, я смазываю пальцы слюной, стараясь, чтобы ее было

достаточно, чтобы не причинить ему никакого дискомфорта.

— Это будет быстро и жестко, малыш, — говорю я, вставая и прижимаясь

членом к входу Грэма. Проводя скользкими пальцами по своему члену, я

прижимаюсь к нему, и его тело на мгновение напрягается от моего

прикосновения.

Нет ничего лучше погружения в Грэма, ничто никогда не привлекало моего

внимания до последней капли.

—Я в порядке, детка... Давай — выдохнул Грэм, потянувшись назад и

притягивая меня еще ближе к себе. О мой Бог. Он двигает бедрами, усиливая трение о нас, и я подстраиваюсь под его движения, двигаясь

сильнее, когда чувствую, как он раскрывается для меня.

— Ты чертовски восхитителен на ощупь. Я прижимаю его к столу, одной

рукой обхватывая его спину,а другой с каждым движением все крепче

сжимая его бедра. Обхватив его, я нахожу его истекающий предэякулянтом

член, мои движения совпадают по времени с толчками. —Я хочу, чтобы ты

кончил со мной.

Я на грани, с каждым новым толчком все глубже погружаюсь в Грэма, его

нутро угрожает уничтожить меня так, как я уже успел полюбить. Теперь, мокрый от пота, Грэм откидывается назад, прижимаясь каждым дюймом

своего восхитительного тела к моей груди, и поворачивается, находя мои

губы своими.— Кончи для меня, — говорит он, его желание ощутимо. —

Пожалуйста, малыш, мне нужно, чтобы ты кончил.

Прижимаясь своими губами к его губам, я врезаюсь в него глубже, моя

хватка усиливается, желая, чтобы он отпустил меня.

—Грэм, я собираюсь...…черт возьми, я собираюсь кончить...

Я стону ему в рот,охотно бросаясь через край, измученный, разбитый и

обмякший против этого великолепного мужчины. Мое освобождение

вызывает цепную реакцию, я чувствую, как Грэм сжимается вокруг меня, его тело бьется в конвульсиях.

—О боже...

Я яростно дрочу ему, предвкушение его разрядки причиняет мне боль. —

Не останавливайся…Я прямо здесь... я... — говорит он, кончая, и падает на

меня, его ноги не выдерживают тяжести оргазма.

Я неохотно выскальзываю из него, и мы оба остаемся измученными и

хватающими ртом воздух. Наш бедный стол для совещаний.

Повернувшись ко мне лицом, Грэм обвивает мою шею руками и

запечатлевает на моих губах долгий поцелуй. —Все еще чувствуешь себя

просто паршиво? — шепчет он с ухмылкой. Мы оба все еще в какой-то

степени раздеты, наша кожа все еще покрыта остатками,ну, друг друга.

— Заткнись, — смеюсь я.

Крепче прижимая меня к себе, он покрывает поцелуями мои щеки, подбородок, шею и лоб. — Я собираюсь сказать это снова... на случай, если у тебя были какие-то сомнения, когда я сказал это в первый раз. — Он

держит мое лицо в ладонях, его глаза полны страсти и искренности, и все

такое самая прекрасная вещь в мире. — Я уже говорил тебе как сильно ты

меня впечатлил? Его вопрос по-другому воспринимается мной после того, как мы только что злоупотребили столом переговоров.

— Если ты собираешься сказать мне это таким образом…ты можешь

делать это почаще. Я целую его еще раз.

Я знаю, что есть важные вещи, которые нужно обсудить о Лане и книге и, возможно, даже о моем непрофессионализме по отношению к Ханне, но

прямо сейчас я просто хочу наслаждаться этим моментом так долго, как

только смогу. Реальный мир может подождать.

—Итак, насколько все плохо?— Очевидно, реальный мир не мог ждать.

Грэм и я одеваемся молча, наши движения медленные и немного

затуманенные из-за интенсивности того, что мы только что сделали в

нашей конференц-комнате. Мои щеки будут гореть каждый раз, когда мне

придется сидеть на следующей встрече здесь.

—Там не было ничего плохого — говорит Грэм, надевая пиджак и

поправляя галстук. —Это было… что-то.

—Ты точно знаешь, что я не это имел в виду.— Я закатываю глаза, но

улыбаюсь, зная, что Грэм получил не меньше удовольствия, чем я.

—Знаю, знаю.— Он вытаскивает стул, на котором, по всей видимости, только что сидел, усаживается и устраивается поудобнее. Когда я получаю

плохие новости, я предпочитаю стоять.

—Могло ли это пройти лучше? Конечно. —Но я не думаю, что это

принесет те последствия, которые ты предполагаешь. Я работаю с Ханной

уже много лет, и вот почему я одновременно и удивлен, и сильно

раздражен ее манерой задавать вопросы.

—Я чувствую, что полностью разрушил все ранние слухи о книге Ланы.—

Я опускаю взгляд, не желая видеть его выражение. —Я перешел

профессиональную черту.

Он тянется и берет мою руку, притягивая меня к себе.

— Эй... подойди сюда, — его тон мягкий. — Я имел в виду то, что сказал, детка. Ты меня по-настоящему впечатлил тем, как защитил свою авторку. Я

твердо верю, что справедливость — это справедливость. Не то чтобы тебе

нужно это слышать, и я надеюсь, что ты не сомневаешься в этом, но

честно говоря, то, как ты себя