Спящая царевна. Совершенно секретно - Надежда Черпинская

Не потому, что именно они виноваты, а лишь потому, что они тоже люди.

Ещё миг и медведица набросится.

Что же делать? Стрелять? Стрелять, пока не слишком поздно? Добить бедную косолапую?

— Я сказал тебе уходить! — процедил сердито Беркутов.

— Я не уйду… Пожалуйста, не убивай её! — всхлипнула Делия.

— Я и не хочу… Но она нас обоих сейчас… — Андрей уже сам зарычал. — Не мешай мне!

Наверное, его громкий голос спровоцировал атаку, или медведице просто надоело ждать.

Она с проворством и скоростью, неожиданной для такой туши, ломанулась по кустам прямо на Андрея.

Те, кто никогда не видел медведей в лесу, наивно думают, что мишки — этакие увальни, косолапые, неуклюжие, медлительные. Но Беркутов очень хорошо понимал, что такое медведь. Медведь в ярости. Молниеносная скорость, смертельно опасные клыки, несокрушимая сила и мощь. Да она его сшибёт с ног и подомнёт, только кости захрустят!

И всё-таки каким-то чудом от первого броска ускользнуть вышло. Спасло то, что медведица почти не могла опираться на раненую лапу. В своей попытке напасть на человека, она потеряла равновесие и едва не завалилась на правый бок.

Благодаря этому Андрей успел увернуться и отскочить. И даже от души врезать прикладом. Целился в нос, а куда попал — разглядеть не успел. Видимо, приложил хорошо. Охладить пыл зверя на пару мгновений получилось. Медведица с рыком тряхнула огромной головой и чуть попятилась.

Но тут же снова махнула лапищей в его сторону. Андрей как дубиной отбился прикладом, но когти, соскользнув, шоркнули по предплечью, распоров рукав. Вспышка обжигающей боли едва не заставила выпустить из рук ружьё. Но он удержал оружие и даже отскочил в сторону. Вскинул ствол, целясь, в развернувшуюся к нему косматую тушу.

Сколько можно прикладом долбить — медведица же и раскурочить ружьё может, а что тогда делать?

Рука горела и ныла, будто ему в рукав углей насыпали. Так и промазать недолго.

Всё надо стрелять! Ещё секунду промедлит, и будет поздно…

«Прости, мохнатая!» — мысленно вздохнул Беркутов.

С грозным рыком разгневанный зверь пошёл лоб в лоб на егеря. Палец лёг на курок…

А потом началось такое, что Андрей забыл и про боль в руке, и про убийственного хищника. Показалось, что весь мир вокруг задрожал, зашевелился, ожил. Земля под ногами пошла буграми, деревья зашатались как прибрежный камыш, потянулись своими лапами-ветвями, цепляясь за Андрея, мешая выстрелить. Но лес ополчился не только на него…

Ветви деревьев, кусты и травы и вокруг медведицы стеной стали. Тяжкий вздох, как порыв ветра, обрушился на голову Беркута с высоты. Андрей вскинул голову и увидел на фоне чёрного неба уже знакомый шипастый силуэт и мерцающие зеленоватые огоньки в тёмных провалах глаз.

Рядом что-то мелькнуло, светлое. Делия шагнула вперёд, поклонилась в пояс.

— Благодарим, Хозяин, за помощь и милость твою! Прикажи теперь косолапой посмирнее быть, прошу! Я могу помочь, но только если сама подпустит. Вели нас не трогать, Хозяин! Мы ей зла не делали. Где же справедливость?

Шумный вздох повторился, будто заскрипело на ветру старое кряжистое дерево.

И тотчас ветви стали распрямляться, кусты вернулись по местам, земля разгладилась, будто кто рукой по простыни провёл и складочки расправил.

Медведицу и Андрея больше ничего не держало. Но зверь уже не пытался напасть, только пыхтел тяжко, словно жалуясь, и время от времени облизывал искалеченную лапу.

Лес замер, привычно тихий и сонный. Андрей ещё раз вскинул голову, а лешего уже и след простыл.

Но думать об этом было некогда — Делия решительно двинулась в сторону медведицы.

— С ума сошла! — ахнул Беркутов, поймав её со спины и прижав к себе.

— Не бойся! — он не видел сейчас её лица, но чувствовал, что улыбается, что страха и тревоги больше нет. — Она теперь не тронет. Хозяин запретил. Да и понимает уже, что мы не враги. Я остановлю кровь.

Делия вдруг ахнула — случайно задела его руку. И Андрей поспешно разомкнул объятия.

— У тебя тоже кровь! Это она тебя так?

— Ничего, до свадьбы заживёт, — хмыкнул Беркутов. — Давай сначала маму-медведицу спасать…

* * *

У Андрея кровь в жилах стыла, когда Делия опустилась на колени рядом с медведицей и медленно к ней потянулась. Он даже про собственную боль забыл на время, а ведь тянуло руку жутко. Хорошо ещё, что левую зацепило, а не правую.

Но сейчас он мог только об одном думать, что его царевна в шаге от опасного лесного зверя. И зверь этот озлоблен и свиреп. Да, местный Хозяин косолапую мамашу присмирил… Но зверь есть зверь. Новая боль может спровоцировать новое нападение. Вдруг царевна случайно её заденет как-то не так…

Стоит медведице лапой махнуть, и Делию уже ничто не спасёт — пополам раскроит. Нет, нельзя так думать!

Делия знает, что делает. Раз подошла, значит, точно знает, что животное её не тронет.

Надо уже как-то учиться доверять этой удивительной девушке. Пусть она говорит и делает совершенно невероятные вещи, пусть принять это сложно, но нужно. Ведь она ни разу не подвела.

Но вот о том, что она не ушла, не спасалась, как он велел, они ещё сегодня потолкуют…

Да, всё обошлось, и самым лучшим образом для них обоих, вернее, даже для троих, включая медведицу. Но… Она должна была послушаться!

Спасло их только чудо. Пусть Делия и сама к этому чуду причастна — наверняка ведь это она лешего позвала, но… всё могло закончиться намного трагичнее. Андрей мог погибнуть от лап медведя, а она стала бы второй жертвой.

От этих мыслей Беркута бросило в холодный пот, даже колени задрожали. А может быть, это из-за потери крови. Надо бы как-то перевязать рану…

Но вместо этого Беркутов съехал по стволу кедра на землю, уселся, привалившись спиной, и стал наблюдать над тем волшебством, которое творила сейчас Делия.

Царевна поглаживала огромную медведицу по лапе, словно домашнего пса, приговаривала тихо что-то успокаивающее. Потом застыла, прикрыв глаза, ладонью, едва касаясь, накрыла сам рану. А дальше Андрей вновь услышал тихую песнь-молитву, невероятное сочетание дивных звуков, от которых всё тело неуловимо потряхивало. Только вот тогда, в первый вечер их знакомства, одну деталь Беркутов упустил, а сейчас, в ночи, в темноте, он отчётливо видел, как ладонь Делии озарило сияние. И чем громче звучала песнь, тем ярче светились её пальчики. Золотистое тёплое свечение словно перетекало из