Боевой маг при эстелийском дворе - Екатерина Сергеевна Бакулина

Я даже знала какие обвинения. Поднятый мной гвардеец, которого могут поймать при попытке напасть на короля. И тогда обвинения мне выдвинут и все воспоминания взломают силой. Даже при самых отличных щитах это возможно, потому что сама я слабо могу противостоять… хотя слишком усердные попытки взлома могут меня убить, а мертвая я им точно не нужна. Надеюсь, что так.

Я даже подумала, что если будут настаивать, а с королем не выйдет, то буду требовать Гуэрру. Да, вот так. Если его хотят подставить, то мои воспоминания его заинтересуют. Враг моего врага. Ну, почти.

В конце концов, поняв, что от меня ничего толком не добиться, сказали, что задержат до окончания расследования. Но пока, если я хочу, могут проводить к Лесу.

Да, к Лесу я точно очень хотела.

* * *

В подземелья. Ох… боги… я и не думала, что здесь такие средневековые подземелья!

Конечно я знала, что арестованных за серьезные преступления магов чаще всего содержат под землей, там проще блокировать силу, выстроить защиту. Но я представляла небольшие камеры, думала, ну… если не кровать, то хоть матрас старый на полу. Да, скорее всего ошейник-блокиратор… но не так!

Света не было. Мы шли туда, и дорогу нам освещал летящий впереди светлячок.

Подземелья были пусты. Я только в одной из боковых камер уловила присутствие человека… Возможно, эти помещения и не используются как тюрьма, и это Лесу так повезло? Меня пытаются впечатлить? Его запугать? Нет, Леса пугать – дохлое дело. Так-то подземелий в любом старом городе хватает, нас тоже, когда училась в Дорнохе, водили в катакомбы…

И сейчас вся эта историческая дикость – попытка запугать?

Только мне от этого не легче. Потому что у них вышло в итоге. Я не была готова…

Просторное помещение в дальнем конце.

Пыточная.

Вот прямо в самом классическом ее средневековом виде. Мне даже подумалось потом, что большая часть обстановки – исторический антураж для запугивания. Хотя кто знает, может быть все действующее.

Когда передо мной открылась дверь и я вошла – буквально сердце остановилось, закололо.

Светлячок залетел внутрь и вспыхнул ярче, освещая все вокруг. Не как днем, конечно, но все отлично можно разглядеть.

Посередине пыточной – Лес. Раздетый догола, с кандалами на руках и ногах, и цепь, сковывающая руки поднята и зацеплена на длинный крюк под потолком. Как раз настолько, чтобы Лес мог касаться ногами пола, но не мог уверенно стоять.

Боги… нет…

Я бросилась к Лесу, меня пустили и даже не стали сразу подходить близко. Там у дверей остался Бернардо и еще двое охранников.

Лес поднял на меня глаза и… улыбнулся. Слабая такая улыбка, едва заметная, но… такая неправдоподобная здесь.

Твою мать!

Только не говори мне, что все по плану! Я тебя сама придушу после этого!

У меня и так сердце болит.

– Как ты? – тихо спросил он. Чуть хрипло, но вполне бодро.

Да что б тебя…

Говорить сейчас при Бернардо точно не стоит. Разве что очень тихо… и очень осторожно.

Глаза у Леса уставшие, вид слегка осунувшийся, капли пота на висках, волосы вообще торчат клоками в разные стороны – мокрые от пота и слегка свернувшиеся от жара. Из носа еще недавно текла кровь, но вытереть было нечем, следы остались и под носом, и на подбородке, и на груди… На нем куча разных ожогов. И не только от пожара, но и явно таких, какие в этих пыточных… словно от раскаленного прута. Не затянувшиеся толком. На шее блокатор, который мешает нормальной циркуляции маги не только вовне, но и регенерации мешает.

И при всем при этом взгляд у Леса такой, словно мы с ним в кафе за столиком сидим. «Ну, давай, рассказывай что там было!»

– Все хорошо, – выдавила я. Быстро оглянулась на Бернардо. – А… ты?

– Не волнуйся за меня.

И вот при всем, что я вижу – не волнуйся?

– Что ты творишь? – я не смогла удержаться от такого вопроса. Тем более, что он и для наблюдателей вполне логично звучал. Но скорее не о том, я просто хочу понять…

– Я не мог этого просто так оставить, – сказал Лес. – Я уже дал показания, что считаю Гуэрру виновным. Уверен, его арестуют.

Показания? Вот под пытками-то…

Глядя на него, я не могла спокойно о таком думать.

Почти непроизвольно протянула руку, коснулась кончиками пальцев совсем свежего ожога на груди.

Лес ощутимо вздрогнул.

– Больно?

Больно, я вижу. Но, судя по всему, не так, как могло бы. Я знаю, боевых магов учат полностью блокировать боль, иногда без этого невозможно довести сражение до конца. И если повезет и выживешь – регенерация поможет восстановиться.

Но с блокатором на шее, наверно, такое невозможно? Или он не совсем наглухо блокирует?

– Все нормально, – тихо сказал Лес. – С тобой уже говорил менталист?

Я видела, как Бернардо напрягся, прислушиваясь. Надо осторожнее.

– Я сказала, что считаю правильным доверить свои воспоминания только его величеству.

– Это правильно, – Лес снова чуть ухмыльнулся, кивнул.

– Король не занимается такими делами лично, – немного резко сказал Бернардо.

– Не занимается делами, которые касаются его безопасности? – удивился Лес.

Бернардо сверкнул глазами.

– Для охраны и защиты короля есть специально обученные и компетентные люди. Да и не в вашем положении чего-то требовать. Вряд ли вы ограничились бы одним нападением на сеньора Гуэрру. Полагаю, ваша жена тоже замешана? Это может плохо кончиться для вас обоих. Вам самому стоит не сопротивляться и открыть свои воспоминания нашему менталисту.

– Не-а, – хмыкнул Лес. – А силой достать вы не сможете. Самое большее – убьете меня, но воспоминания не получите все равно. Какой в этом смысл?

Бернардо оскалился, даже подался ближе.

– За подобные преступления тебя ждет смертная казнь все равно. Так отчего бы не попытаться напоследок.

– Валяйте, – согласился Лес.

Бернардо скривился.

– Может быть, с твоей женой у нас выйдет лучше? – поинтересовался он.

Леса передернуло, я видела, крылья носа дернулись. Я даже почувствовала волну… как у него искры по загривку, вот прям от лопаток и вверх по шее под блокатор и… дальше по шее, к затылку. Это вообще возможно?

– Только попробуй! – а голос у Леса наоборот – ледяной.

Бернардо вытянулся даже, словно принюхиваясь. Тоже искры ощутил?

– Да что…

– Блокаторы у вас хреновые, иногда пробивает, – криво ухмыльнулся Лес. – Если