Плюс-один - Дженна Левин

Кстати, проводит ли ваш офис встречи в вечерние часы? Если нет, уверен, мы сможем подобрать подходящее время днём; я просто хотел уточнить, так как вечер обычно лучше подходит под мой график, мои циркадные ритмы и т. п.

Дайте знать. И после того как вы это сделаете, я дам знать. И так далее, и так далее.

Тем временем я приложил к письму ещё один набор документов для вашего рассмотрения.

С глубочайшим уважением и искренне ваш,

Дж. Х. К. Ричардсон, Esq, PhD

P.S. Вы знаете, что такое «налоговый диапазон»? Кто-то из нашего совета увидел этот термин в интернете, но никто из нас не понял, что он значит.

Приложенные документы содержали почти неразборчивый рассказ очевидца — как я подумала, возможно, об открытии магазина тканей в Тунисе в 1952 году — и статью из медицинского журнала под названием «Необъяснимое обескровливание: путь вперёд». Я зажмурилась и простонала. Эвелин хотела, чтобы я через пару недель выступила перед партнёрами с докладом о Фонде Уайатта, но чувство, что этот чёртов файл надо просто закрыть, становилось всё сильнее.

Я почувствовала его сразу, как только Реджи вошёл на кухню. Дело было даже не в том, что я услышала его. Скорее, в том, что изменилась сама энергия в комнате. Его вечно шумное присутствие нарушало умиротворённую тишину, с которой у меня ассоциировалась эта хижина, просто одним своим появлением. Даже когда он молчал, всё в нём было слишком громким.

Я начинала замечать, что когда его рядом не было, мне не хватало этого шума. Когда я подняла глаза от работы и увидела его, смех вырвался у меня так легко, что остатки неловкости между нами просто рассеялись.

На нём был древний папин фартук с надписью красными буквами Kiss the Cook. Под ней красовались мультяшные алые губы, сложенные для поцелуя. Я могла поклясться, что мама заставила его избавиться от этой вещи ещё годы назад. Где он только откопал её?

Реджи указал на стопку бумаг возле моего компьютера, уперев руку в бок. Он был так похож на маму в моменты её детских «разборок», что это казалось жутковато знакомым.

— Обычно в это время ты уже спишь, — сказал он. — Как ты мне не раз напоминала. Что это тут у тебя?

— Не спится, — объяснила я. — Вот и работаю.

— Даже не думай.

— Почему?

— Почему? — он уставился на меня. — Для начала, потому что сейчас середина ночи. А ещё мы находимся в зимней сказке.

Я моргнула. Он серьёзно?

— В зимней сказке?

— Да.

Я покачала головой.

— Скорее, в зимнем кошмаре.

Правый уголок его губ дёрнулся в полуулыбке, прорвав строгую маску. Но он быстро взял себя в руки, наклонился и положил ладонь на мой ноутбук, будто собираясь закрыть его.

Я сверкнула на него глазами.

— Не смей.

Он усмехнулся:

— Могу я сказать, что ты олицетворяешь все проблемы современной молодёжи?

— Я думала, официальная позиция зумеров в том, что миллениалы ленивые, — парировала я. — А не в том, что мы перерабатываем.

Он закатил глаза:

— Во-первых, я не зумер. А во-вторых, нет. Проблема молодёжи не в лени. Она в том, что они думают, будто у них бесконечно много времени. Откладывают удовольствие на потом, думая, что успеют ещё вернуться к нему. А в конце понимают, что бездарно растратили… ну, всё.

Он поймал мой взгляд и медленно опустил экран, закрывая ноутбук.

— Эй! — возмутилась я. Попробовала отцепить его руку, но он накрыл мою ладонь своей, удерживая. По позвоночнику прошла сладкая дрожь. Я поняла по напряжению его предплечья, что он тоже это почувствовал.

Почему это казалось мне таким безумно горячим — я не знала. Но казалось.

— Сейчас середина ночи, — повторил он, голос прозвучал чуть напряжённо. — Ты сможешь заняться этим завтра.

— Ты не представляешь, как я отстаю.

— Верно, не представляю. Но и не важно. Если не возьмёшь паузу, сгоришь ещё до того, как начнёшь жить по-настоящему.

— Реджи…

— Два часа, — он поднял два пальца. — Всего два часа перерыва со мной. Если через два часа ты решишь, что работа важнее сна, то хотя бы сначала сделаешь что-то весёлое.

Он наклонился ближе, лицо почти вровень с моим.

— А если, наоборот, тебе понравится отдых, ты сможешь продолжать отдыхать всё то время, что мы застряли здесь.

Со мной, — не сказал он. Возьми этот перерыв со мной. Но это ясно читалось в его взгляде, полном надежды, и в том, как чуть сильнее сжалась его рука на моей. Его глаза были слишком яркими, словно в них вспыхивал какой-то звёздный свет.

Я должна была быть самой тупой женщиной на свете, чтобы сразу не понять — насколько он не человек.

Какие же это были красивые глаза. Он был красив.

— Думаю, если я возьму небольшой перерыв, ничего страшного, — сдалась я.

— Вот именно, — я почти слышала улыбку в его голосе.

— И какие у тебя идеи?

— Есть, — сказал он. — Много идей.

Я прищурилась.

— Правда?

— Да. Но я ограничусь двумя вариантами. — Он поднял один палец. — Первый: мы надеваем снегоступы, которые я нашёл в подвале, и идём топтать сугробы.

Я уставилась на него:

— Ты шутишь?

— Я не шучу, — сказал он. — Если бы я шутил, то сказал бы что-нибудь вроде: «На улице льёт как из ведра, и я только что наступил на пуделя.»

Я фыркнула.

— Ты нелепый.

— Это так, — согласился он. — Значит, никакого интереса к прогулке на снегоступах?

— Сейчас середина ночи, — я покачала головой. — Даже не рассматриваю. Каков твой второй вариант?

Он ухмыльнулся.

— Я покажу. Но сначала… закрой глаза.

— Закрыть глаза?

— Если выберешь второй вариант, это будет сюрприз. Так что да, закрой.

Стоит ли подыграть ему? Довериться? Я ведь правда не боялась, что он причинит мне вред. Но как вообще должна реагировать на то, что вампир говорит мне закрыть глаза?

Я всё же закрыла их.

— Можешь хотя бы намекнуть?

— Нет, — он обхватил моё запястье и…

Я была искренна, когда сказала, что больше не поцелую его. Но то, как нежно и сдержанно он прикасался ко мне сейчас, так отличалось от того, как схватил меня на кухонном столе раньше, что вдруг…

Тот момент стал единственным, о чём я могла думать.

— Тебе понравится второй вариант, — сказал он, ведя меня за руку из кухни. — Идём за мной.

Глава 21

Телеграмма от Мориса Дж. Петтигрю, казначея Коллектива, в Совет директоров:

ОБНАРУЖИЛ КАМЕННОЛОМНЮ. СТОП.