Скрытой камерой - Сьюзен Андерсон

Харве Хенсена, высокого и крупного, считали на острове недотепой. Все знали, что умом он не блещет, и тем не менее любили за легкий и доброжелательный характер. Однако, как и у большинства людей, его доброжелательность имела свои пределы. Увидев жену в постели с другим мужчиной, он потерял над собой контроль. Элвис понимал, как Харве сейчас себя чувствует, и ему очень не хотелось добавлять бед этому человеку. Однако его долг – следовать закону. Если Майк Чанс решит возбудить дело об избиении, никуда не денешься.

– Нет, не думаю, – пожал плечами Бен. – Я, конечно, могу ошибаться, но у меня сложилось другое впечатление.

Вошла Сэнди. Всю историю пришлось повторить для нее.

– Дурочка эта Кэти, – заключила она. – Харве такой хороший парень. Не говоря уж о том, что он добытчик. Надеюсь, Харве выгонит ее.

Бен с ней не согласился, и они начали обсуждать все «за» и «против». Элвис пошел к себе за стол заниматься нескончаемой бумажной работой.

Вскоре после десяти часов он услышал голос Сэнди.

– О, миссис Сэндс! Привет! Как приятно снова увидеть вас! А это, должно быть…

Элвис вскинул голову. Эмма, стоя вполоборота к нему, закрывала дверь офиса. Грейси держалась за ее руку.

– ..Глейси, – перебила девочка. – Мне тли года, вы знаете?

Она потянулась к Сэнди, как к магниту, пока не увидела Элвиса.

– Пливет, шелиф Эйвис! – Грейси устремилась к его столу и бросилась к нему, прежде чем он успел встать на ноги.

– Подними меня!

Элвис подхватил ее, посадил к себе на колени.

– Привет, малышка! А что ты здесь делаешь? Вы с мамой решили навестить меня на работе?

– Мама сказая, что мы дожны доожить. У нас полезали шины, Эйвис.

– Порезали шины?! – Он перевел взгляд с раскрасневшегося, взволнованного личика Грейси на Эмму. – Что, кто-то действительно порезал шины на твоем «шеви», Эм?

Она опустилась на стул у его стола, потерла пальцами лоб. Начинается головная боль, понял Элвис.

– Мы только что это заметили. Собрались поехать…

– …в гости к мисс-ас Мэкки, – подхватила Грейси, которой не терпелось самой рассказать всю историю.

– Да. Я сняла чехол с машины и увидела, что задние шины спущены.

– Пвоские, как блины!

– Совершенно очевидно, что их порезали, Элвис. – Эмма снова потерла лоб. – Кому это могло понадобиться?

– Ты не думаешь, что это был…

Он не хотел произносить имя Гранта Вударда при Грейси.

– Весьма возможно. От него всего можно ожидать.

– Только.., это как-то…

– Не в его стиле?

– Да. – Эмма растерянно посмотрела на Элвиса. – С другой стороны, что я знаю о его стиле? Еще два месяца назад мне казалось, что он вообще не способен на подобное.

– Ты о ком говолишь, ма?

Грейси, доверчиво прислонившись к Элвису, сидела у него на коленях и удивленно смотрела на мать большими карими глазами.

– Так, об одном плохом человеке. Иди сюда, моя хорошая.

Эмма взяла Грейси с колен Элвиса, прижала к себе, уткнулась ей в шею. Элвис поднялся.

– Пойдемте-ка сначала осмотрим вашу машину, прежде чем писать рапорт. Возможно, это обычный акт вандализма, Эм. К сожалению, такое случается чаще, чем хотелось бы.

Бея и Сэнди в один голос пробормотали что-то, выражая согласие.

– Это от недостатка развлечений, – пояснила Сэнди. – Ребятам просто нечем себя занять.

Это произошло во вторник. В пятницу Эмма снова явилась к Элвису в офис, на этот раз одна. Разъяренная, как тигрица, она ворвалась в полицейский участок после трех и, тяжело дыша, остановилась у стола Элвиса.

– Я хочу сделать заявление. Еще раз, – бросила она.

И тут выдержка ей изменила. Эмма заговорила быстро и отрывисто по-французски, яростно жестикулируя. В конце этого бессвязного потока слов с силой ударила по столу кулаком.

– А теперь давай по-английски, Эм.

Она опустилась на стул у его стола.

– Всю мою машину исписали краской! О Господи, какие гнусные, грязные слова на моей прекрасной машине! – Глаза ее сузились от гнева. – Хорошо, что моя малышка еще не умеет читать. Знает всего несколько слов. Но на моем «шевроле» она не увидит ни «мамы», ни «киски», ни «миски». Элвис вскочил.

– Кто-то вымарал твою машину грязными ругательствами? – переспросил он, стараясь держать себя в руках.

Дьявольщина! Ему так нравился ее «шевроле». Порезать шины – это одно. Хотя тоже ничего хорошего, поскольку Эмме пришлось выложить сто с лишним долларов за новые шины. Но испортить эту прекрасную машину грязными ругательствами!..

– Я хочу видеть это.

Эмма молча наблюдала за Элвисом, пока он осматривал машину. Элвис наклонился, потом отошел в сторону, чтобы получить общее впечатление. При виде каждого нового грязного слова лицо его приобретало все более непроницаемое выражение. Однако теперь Эмма знала Элвиса так хорошо, что ее это не могло обмануть. В конце концов, к своему удивлению, она осознала, что, по мере того как растет его гнев, ее ярость утихает.

– И что же тебя больше всего разозлило, дорогой? То, что испорчена моя машина или что нанесен урон моей репутации?

– Вначале, когда ты мне только сказала об этом, не скрою, я прежде всего подумал о машине. – Элвис подошел к Эмме. – Черт побери, такая прекрасная машина! Сама мысль о том, что кто-то исписал ее грязными словами… – Он обнял ее за плечи, привлек к себе. – Но мне очень не нравится тон этих ругательств. По-моему, здесь замешаны не только одуревшие от скуки юнцы.

– Да, мне тоже это не нравится. Особенно когда представлю себе, как моя малышка пытается это озвучить.

Слова «Убирайся домой, шлюха» были выведены огромными буквами на задней дверце.

– Заново покрасить ее, наверное, обойдется в целое состояние.

Эмма пожала плечами.

– Для начала попробую снять эти надписи пятновыводителем. Если не получится, перекрашу ее сама, если найду место, где это можно сделать. Если же не удастся сделать это быстро, куплю банку с краской-распылителем и закрашу хотя бы самые гнусные ругательства. Больше всего меня сейчас путает, что кто-нибудь ненароком прочтет их вслух при Грейси. Черт побери, Элвис… – Она снова вспыхнула от ярости. – Найди того, кто это сделал, иначе нам с Грейси придется упаковать вещи и бежать отсюда.

– Найду.

К субботе у Элвиса все еще не было никакой зацепки и ни малейшего представления о том, кто это сделал. А в воскресенье вечером кто-то кинул камень Эмме в окно.