Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

— Ты нам — любимая женщина! — прекратил я ее возмущения. — И так надо. Мужчины решают… И ты в меня влюблена, хватит вредничать!

— Влюблена, — согласилась Варя, — но…

— И я в тебя влюблен. И зову замуж, — сдал я на повороте.

Пересадил ее на табурет и встал рядом на одно колено:

— Варя Тихая, выходи за меня? Ну я хоть раз сделал что-то тебе во вред? Мои правила как-то тебе жизнь усложнили? Патриархат мой такой плохой?

— Нет…

— В смысле? — не понял я.

— Не усложнили. И патриархат твой мне нравится. И не патриархат это вовсе, а забота.

— Я думал, ты замуж отказываешься, — выдохнул я.

— Дамик…

— Пойдешь замуж? Кольцо не взял, птичка, но обещаю самое красивое купить.

— Не надо кольцо. Просто пообещай, что у нас все останется так, как сейчас. Мы вместе, заботимся друг о друге, говорим обо всем, и никто никого ни к чему не принуждает.

— Иначе и быть не может, птичка, ты же у меня криминалист будущий, а я жить хочу. Долго и желательно счастливо.

Я взял ее ладошки в свои и поцеловал.

Выдохнул с облегчением, поднял голову и посмотрел на свою птичку. Уютную, домашнюю, мою. И если не знать, какая она на самом деле, то с виду казалось, что это самая милая девушка в городе.

Если ее не знать…

Но я любил все ее стороны. И ту, что читала книжки про инквизицию, и ту, которая была моей. Домашней.

— Я схожу в душ, ладно? — подмигнул я.

Чмокнул ее в висок и пошел в ванную.

Холодный душ не помог. Вообще. Но на душе было хорошо, а к постоянному напряжению я уже стал привыкать.

Я отключил воду, обтерся полотенцем и взял в руки мобильный.

Хасан прислал сообщение, что у него все готово, он по списку все нашел, но кентавра он не поймал и ожерелье Екатерины ему в музее не продали. И даже в аренду не дали, гады жадные.

Я пообещал, что у меня все продумано, и велел братьям готовиться. Оделся, чтобы не триггерить самого себя, и вышел в комнату.

Варя подогревала ужин, а обстановка стала привычной. Правда, я отводил глаза от стены, где ей было в первый раз хорошо, чтобы не дразнить свою фантазию. Подумал и сел к ней спиной.

Варя поставила передо мной тарелку борща, хлеб и много зелени. А потом достала чудушки и покраснела:

— Нашла в интернете рецепт, хотела тебя порадовать.

— Варя… — пропел я, превращаясь в дегенерата.

И окончательно убедился, что сердце не врет: я сделал правильный выбор. И эта девочка — моя до мозга костей.

Она села напротив, а я набил полный рот еды и с удовольствием жевал, когда к нам на подоконник прилетел голубь. Сел и смотрел.

— Говорят, это хорошая примета, — указывая на пернатого, сказала Варя.

— Ты веришь в приметы?

— Последнее время — да. Знаешь, а меня Васечкин предупреждал, что девушек похищают, блондинок. А я не поверила.

— Что? — взревел я. — Когда предупреждал?

— За месяц до похищения примерно, — не поняла Варя.

— Подробно рассказывай!

— Ну он провожал меня до остановки и сказал, что ему кто-то из пятого курса проболтался, что из универа пропадали девушки-первокурсницы, блондинки, похожие на меня. Я тогда не поверила, думала, врет, он же болтун. А потом подумала, что это был знак и меня предупредили, а я…

Я молча достал телефон и набрал Дэна:

— Пацана-студента отпустили?

— Да, улик нет, — зевнул Дэн.

— Срочно брать! Он знал, и у меня есть свидетель!

— Понял! Парни… — заорал Дэн куда-то в сторону и отключился.

— Собирайся, птичка, надо еще разок показания съездить дать. Чуть не упустили падлу!

Глава 36

Варя

— Ты обязательно понравишься бабушке, — заверила я задумчивую и решительную Серафиму.

Мы обе сидели на заднем сиденье авто, за рулем был мой брат, который поглядывал на нас в зеркало заднего вида и расслабленно насвистывал песенку себе под нос.

После занятий в университете Леша забрал нас обеих и повез к бабуле в деревню — знакомить с Серафимой. Меня взяли в качестве моральной поддержки, хотя я была уверена, что бабушка будет в восторге.

Да и я так разрекламировала свою подругу, что бабушка уже ее заочно приняла и благословила их с Лешей брак.

— Я и не волнуюсь, — ответила Сима, но я слышала, как ее зубы отбивали дробь. — Расскажи лучше, почему ты вчера была весь день занята? Я тебе звонила раз двадцать.

— Двадцать три ты и еще пятьдесят Леша, — вздохнула я, косясь на брата. — Я была на очной ставке. Сима, это было ужасно! Сначала они все выходные записывали мои показания про Васечкина, потом оказалось, что его задержали, но он не признавался. Представляешь, говорил, что я все придумала. И меня вызвали на очную ставку с ним. Господи, у меня голова чуть снова не побелела седым волосом от страха, хорошо, что Дамир был рядом.

— И что? — нервно заерзала Серафима. — Признался?

— Ага. Никогда такого не видела, чтобы с человека в секунду слетела маска. Я-то думала, что он просто болтун неумный, а он… Он знал о похищениях, знал, куда увозят девчонок, и все равно участвовал, записал нас как актрис на это представление. Хладнокровно! А меня предупредил, чтобы повеселиться, представляешь? Сказал, что я симпатичная, но если бы меня увезли, то не жалко. И знаешь, за что он нас Любавой продал? За оценки! Ему обещали, что он окончит универ с красным дипломом! Я в таком шоке была… И если бы не голубь, Васечкин бы мог избежать наказания!

— Какой голубь? — обалдел Леша.

— Обычный, с перьями, — отмахнулась я, разгорячившись.

Брат крякнул, но спрашивать про пернатого дальше не стал. Вместо этого уточнил:

— А Дамир что?

— На Дамика вообще страшно смотреть было, с трудом удержали, чтобы он не дал в морду Васечкину.

— Набил? — с надеждой уточнил Леша.

— Нет, конечно, это нарушение закона, — патетично объявила я, — мы же не варвары.

— Я был о нем лучшего мнения, — пробурчал Алексей.

— И ты туда же? Ты тоже так расследуешь дела на работе? — ахнула я.

— Хорошо я расследую, Вареник, — отрезал Леша, сворачивая на бездорожье.

Я вздохнула и стала перебирать волосы, заплетенные в косу.

Наконец мы подъехали к дому бабушки. Леша припарковал машину у ворот, и мы все вышли на свежий морозный