( Не ) любимая для Оборотня - Анна Кривенко

— Почему это? — слегка оскорбилась я.

Никита улыбнулся и поспешно поцеловал меня в щеку, утешая.

— Просто ты была единственной девчонкой из класса, кто никогда не флиртовал со мной. Я не видел твоих чувств, Алечка, потому что ты не жеманничала и не пыталась обратить на себя внимание. Поверь мне, это огромная редкость! И я восхищён тобой!!!

Я улыбнулась, изумляясь всей этой истории. Выходит… моё признание всё-таки достигло сердца Никиты и даже утешило его в те трудные временна? Значит, козни Милены ничего так и не разрушили в нашей жизни??? Боже, это просто чудо! И точно судьба…

— Почему ты хранил это письмо и даже привез его в новую квартиру? — спросила напоследок.

— Потому что оно до сих пор дорого мне, — пожал плечами Никита. — А теперь, зная, что его написала ты, оно стало настоящим сокровищем. Спасибо, любимая, что открыла мне своё сердце и простила меня! Я очень жалею, что не могу возвратиться в прошлое и исправить всё, что было тогда. Я бы никогда не отвернулся от тебя в лесном лагере, но улыбнулся бы. Я бы не проигнорировал твоё признание у ворот в тот злосчастный день сразу после вечеринки. Я бы обнял тебя прямо посреди класса и прошептал бы, что ты самая лучшая на свете…

По моей щеке покатилась слеза. Она смывала собою всю горечь прошлых страданий, позволяя построить безоблачное счастье в настоящем и в будущем.

Никита аккуратно смахнул эту слезу пальцами, а потом поцеловал дорожку от слёз.

— Не плачь… — прошептал он. — Давай радоваться!!!

Последующий поцелуй получился настолько жарким, что я тут же забыла обо всём на свете. Кажется… этот пожар уже не остановить, да я и не хочу. Когда руки Никиты начали жадно избавлять меня от одежды, я поняла, что эта долгожданная близость станет вершиной моего счастья, потому что прямо сегодня и прямо сейчас сбылись все мои прошлые мечты: деяния Милены разоблачены, наши с Никитой сердца по-настоящему открыты. Он любит меня и вот-вот сделает своей женщиной, своей настоящей, а не фиктивной женой…

— Я люблю тебя, Никита… — прошептала хрипло, постанывая от его смелых прикосновений…

— Я люблю тебя, Алечка… — получила в ответ, и больше на разговоры не осталось ни слов, ни сил…

* * *

Я неверяще рассматривала громкий заголовок в местной интернет-газете.

'Скандальные убийства в нашем городе оказались местью отвергнутого любовника своей бывшей пассии.

Некий Алексей Тарасов, обычный человек по происхождению, год назад познакомился с эффектной оборотницей по имени Милена Генриховна Лукина. Их отношения развивались бурно, но были короткими: ветреная девица быстро нашла себе другого воздыхателя и бросила Алексея. Он пытался вернуть возлюбленную, но та наотрез отказывалась от этой чести. И с тех самых пор мужчина затаил в себе жажду мести.

В таких случаях обиженные, психически неуравновешенные субъекты склонны наказывать свою бывшую пару, но Алексей возненавидел не Милену, а её ухажёров, коих она меняла как перчатки.

Так как трое последующих парней девушки оказались оборотнями, Алексей решил, что всё дело в его происхождении и возненавидел их ещё больше.

К убийству он готовился заранее, тщательно продумав план мести, приобрёл оружие.

Молодых людей загнал в лес при помощи онлайн-переписки, а уже там жестоко расправился с ними. Оборотни, не ожидавшие подвоха, не смогли дать достойного отпора, за что и поплатились.

Алексей Тарасов заключен под стражу и ожидает суда. Ему грозит пожизненное заключение…'

Оторвавшись от смартфона, я ошарашенно уставилась перед собой. Милена и здесь наследила!

Через пару дней после выхода этой статьи они с сестрой поспешно покинули город, потому что в народе поднялась волна негодования. Милену обвиняли в распутстве и в подталкивании мужчин к преступлениям. Как грибы, повылазили её бывшие ухажеры, коих было десятки, и семья Лукиных подверглась жуткой травле. Родственники погибших парней добились исключения данной фамилии из Всемирного Общества Оборотней, и в итоге город покинула уже вся семья, оставшись в памяти жителей жутко опозоренной.

Я думала об этом целый день и не чувствовала злорадства. Мне стало даже жаль Лукиных, которые потеряли в один момент всё на свете. С другой стороны, Милена получила то, что заслужила. Конечно, она вполне могла перебраться в город побольше и побогаче, чтобы начать жизнь с нуля, но меня это уже совершенно не волновало. Бог ей судья!

Главное, что мы с Никитой обрели своё собственное счастье: нерушимое, долгожданное, НАСТОЯЩЕЕ!!!

* * *

Областной Медицинский Центр для оборотней. Два месяца спустя…

Я тихонько приоткрыла дверь в палату и заглянула вовнутрь.

— Ну что? Она спит? — нетерпеливо спросил Никита за спиной, придерживая меня за талию.

— Кажется, нет… — ответила шепотом, и в этот момент Соня повернула голову в нашу сторону.

— Заходите уже… — буркнула она с напускным недовольством. — Шумите, как слоны…

Я хихикнула и уже смелее толкнула дверь.

Палата Сони была большой и уютной, здесь приятно пахло. Девушка выглядела бледной и изможденной, но глаза сверкали из-под ресниц очень даже живенько.

Никита скользнул вслед за мной. В руках он держал огромный букет красных роз, которые Сонька очень любила.

— Это мне? — улыбнулась она веселее. — А за что?

— Просто так! — подыграл Никита и, подойдя, поцеловал сестру в щеку.

Я забрала букет и начала искать емкость, в которую можно было его поставить. Никита присел на край постели Сони и взял ее за руку.

— Доктор сказал, что опасность миновала, — прошептал он, ласково заглядывая сестре в лицо. — Ты молодчина! Больше не пугай нас так…

— Постараюсь… — прошептала Соня и опустила глаза.

О том, что приступ скорее всего спровоцировала Милена, я Никите не стала говорить: хватит уже с него волнений. Эта женщина больше никогда не возвратится в наш город: не посмеет. В итоге, её родители обанкротились, так что развеселая жизнь за их счет ей больше не светит.

Я чувствовала свободу от прошлого и наслаждалась настоящим. Как никогда, ощущала душевный подъем и уверенность в своём спутнике. Никита был искренним и надёжным. С ним было так легко!

— Как твой проект? — спросила Соня, усаживаясь поудобнее и открывая коробку с пирожными, которые мы принесли. — Какая прелесть!

Да, это я выбирала пирожные, потому