Мой тайный друг - Эллен Стар

Прижала контейнер к груди и часто-часто заморгала, стараясь запихнуть рвущиеся чувства поглубже в грудную клетку.

Уверенности не было, страх сковал тело. Ася ежилась от холода, но не трогалась с места, пропускала других учеников в надежде увидеть знакомый до выжженного клейма на душе силуэт. Но Дима так и не появился, а она не смогла рассказать ему о своих переживаниях и спросить, почему он не читал ее сообщения.

Нервный мандраж не прекращался до самого обеда, а после химии, где она на лабораторной не смогла решить ни одной задачи, а тетрадный лист буквально растворялся от слез, ее затошнило. Кусок в горло не лез, желудок стягивало от голода и волнения, но она так и не смогла притронуться к сэндвичам, что лежали поверх всего в ее рюкзаке. Сначала нужно было успокоиться.

И найти Котова. Потому что за него она переживала ничуть не меньше. Его кошмары и депрессивные состояния, порождающие, в свою очередь, бессонницу, ее очень беспокоили. Синдром выжившего в пожаре, но брошенного ребенка – что она могла ему дать? У нее ничего не было, кроме протянутой руки. Сколько раз она не могла ему помочь – только смотреть? Сколько раз это травило ее душу, но она выбирала свою семью и статус, боясь пошатнуть репутацию Волгиных? Она и без того была эпицентром проблем. С нее начались сложности, из-за ее проступка отец решил уйти из семьи. Она источник бед в их семье.

Так что стисни зубы, заставь сердце замолкнуть и держи спину прямо. Не позволяй себе стать причиной очередного скандала.

Не живи. Не чувствуй.

Ох, никогда у нее не получалось.

– Кого-то потеряла, принцесса? Может, помочь с поисками?

Родной хриплый голос прозвучал так внезапно и так близко, что из ослабевших рук чуть не выпал мобильный. Ася решила, что ей померещилось – откуда было Диме взяться в школьной библиотеке? В его словаре наверняка даже нет слова «книга».

– Ты… – удивленно выдохнула Ася. Перед глазами на мгновение вспыхнул образ дерзкого и наглого танцора, картинка наслоилась, фоновый экран памяти пошел рябым шумом.

– Да, я. Что, Волгина, снова хочешь подергать меня за волосы?

От звука его мягкого смешка Асе стало трудно дышать. Она даже не сразу поняла, что он всего лишь играл роль. Что они в общественном месте, что здесь они незнакомцы друг для друга.

– Я бы с радостью выдрала их все, Котов.

Пришлось подыгрывать, но голос прозвучал грустно, тихо. Во взгляде можно было прочитать тысячу вопросов, но Ася по привычке выдавила надменную улыбку. По-другому нельзя. За окном бушевала гроза, мир тонул в шуме усиливающегося дождя. Полумрак рассеянно блуждал по библиотеке.

– Я не сомневаюсь, поэтому и держусь от тебя подальше.

Дима поиграл бровями, фыркнул и приподнял руки вверх, прислоняясь плечом к деревянному стеллажу. Рядом с ним стояла старая продуктовая тележка, набитая книгами. Отросшая челка падала на лоб.

– Вот, значит, как.

– Я серьезно, Волгина, мои волосы до сих пор не могут отойти от той пытки в медпункте. У них теперь моральная травма. Как собираешься реабилитироваться в моих глазах?

Дима отвернулся, пряча усмешку, а затем наклонился к тележке и принялся расставлять книги. Воцарилась тишина, в которой можно было услышать лишь легкое постукивание корешков о полку да робкое биение сердца Аси.

Стук. Стук. Стук.

В воздухе летали пылинки, подсвеченные тусклым теплым освещением, за окном жил сентябрь – выглядывал ярко-оранжевыми всполохами листьев из серости, опустившейся на двор. Тревога, что мучила сердце, куда-то ушла. Стоило увидеть Диму, как все страхи скрылись в тени. Ася посмотрела по сторонам и, убедившись, что кроме них здесь была только библиотекарша, мирно дремавшая в кресле, подошла ближе к Диме, так, что они легко могли коснуться друг друга. На ее лице показалась озорная улыбка.

– А никак, Котов. Ты сам ко мне первый полез, разве не знаешь свое место?

Пространство между ними заискрило. Дима, глянув на нее с иронической ухмылкой, неожиданно оказался напротив и оперся руками на книжные полки за ее макушкой. Ее взгляд скользнул к закатанным рукавам толстовки, к проступающим узорам синих вен, что ярко выделялись на загорелой коже. От его близости сердце выжидающе замерло. Глаза Димы внимательно вглядывались в ее лицо, выжигая на коже замысловатые узоры, и задержались чуть дольше на губах. Ася, пытаясь скрыть смущение, потупилась. Его зрачки на мгновение показались ей двумя черными чарующими безднами.

Это была часть их игры, и Асе нравилось, как Дима всегда подхватывал ее настроение, заставляя сгорать изнутри. Эта маленькая шалость, секрет, который они хранили в проникновенных взглядах, доверительных прикосновениях и улыбках, были лучшим, что с ней случалось в давящих рамках жизни.

– Не-а, не знаю. Может, ты покажешь, где мое место, а, Волгина?

Дима провел пальцами по ее скуле и выдохнул этот вопрос с опасно-обворожительной улыбкой прямо в ее приоткрытые губы. Жар пронесся по венам раскаленной лавой. Асе перестало хватать воздуха, и она положила ладошку ему на грудь.

Ей и правда хотелось это сделать. Притянуть его ближе, впечататься в него дрожащим телом и прошептать под грохот ударов сердца: его место рядом с ней. Прямо здесь. Оно всегда тут, в ее сердце.

Но у нее нет права на такие откровения. Она позволила себе почувствовать его теплое щекочущее дыхание, разбиться о его хриплый, задевающий душу приглушенный голос, но лишь на несколько секунд.

Поэтому Ася только фальшиво засмеялась, тихонько прося его перестать. И выбралась из-под его рук, качая головой. А когда в висках стих бешеный пульс, она с деланым безразличием произнесла, обхватив себя руками за плечи:

– Надо же, я была уверена, что в твоей поездке с друзьями на природу тебя где-то в лесу загрыз свирепый медведь.

– Это была подработка. – Дима повернулся к ней: – И, эй, это так мило, что ты волновалась за меня.

– Никто не волновался.

– И ты совсем не скучала по мне и совместным просмотрам сериалов в обнимку?

– Одна ложь за раз, Котик.

Ася, отвернувшись от него, принялась вытаскивать из тележки книги, чтобы хоть чем-то себя занять. Мобильный, торчащий в кармане пиджака, полнился ее отправленными сообщениями, ее криком и мольбой «найтись». Ее острыми чувствами, что прятались между букв.

– Где твой телефон?

– В отключке, наверное.

– Как и твоя совесть, полагаю.

– А ты что, мне что-то писала?

– Для такого дурака ты иногда бываешь поразительно догадливым.