Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Он задерживает дыхание, а я замираю на месте. И когда я немного опускаюсь, он стонет, его хватка на моих бедрах становится такой сильной, что я ощущаю боль. Еще несколько сантиметров, и весь мой мир изменится. Скажите это жару, прожигающему дыру в моём сердце, огню, что пронзает мои вены, и обрывкам моей рассеянной души, которые впервые за десятилетия начинают сплетаться заново — после стольких лет без любви.

Мне требуется время, чтобы обуздать свое бешено колотящееся сердце и разобраться с чувствами, которые сейчас мечутся в моем сердце, как метательные копья. Те, которые я глушила годами, потому что выросла в доме, где привязанность считалась ненужной. А любовь, ну, это было то, что мои родители и вся семья никогда не обсуждали, не говоря уже о том, чтобы показывать.

Я опускаюсь на него и наблюдаю, как его лицо меняется у меня на глазах.

— Ру…

Я обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в его губы, прежде чем он успевает сказать хоть слово. И когда я снова приподнимаюсь, чувствуя каждый длинный, твердый сантиметр его члена, я всхлипываю ему в губы.

Возьми меня.

На все сто, до последнего, Рид Роулинс.

О, Боже мой.

Его руки в моих волосах. Губы и маленькие зубки смыкаются на моем твердом соске, и я задаю ровный ритм. Я выгибаю спину, и стоны срываются с моих губ, рай никогда не сравнится с тем, как я ощущаю Рида внутри себя.

— Прекрасный мужчина, ты — всё для меня.

— Тише, красавица. Господи, ты совершенна. Слишком быстро, если так и дальше, то я долго не продержусь.

Он сжимает мои бедра, входя в меня глубже, и я выгибаюсь, внутри меня закручивается спираль жара, а по позвоночнику поднимается лава, направляясь к разрядке.

Никогда прежде никто не доводил меня до такого края, будучи внутри. И всё, что предшествует этому, — просто невыносимо сильно. С каждой длинной, выверенной движением он всё быстрее и быстрее подталкивает меня к точке невозврата.

Я беру его лицо в ладони и слегка поднимаю его голову. Когда встречаюсь взглядом с этими потрясающими зелёными глазами, слова, которые хочу сказать, обретают чёткость… но тут же рушатся под тяжестью комка, застрявшего у меня в горле.

Но, должно быть, моё лицо кричит вместо меня, потому что он говорит:

— Я знаю, Руби.

Я зажимаю рот рукой, чтобы скрыть глупую, чёртову волну эмоций, поднимающуюся изнутри.

— Эй, с тобой всё хорошо. Я всегда о тебе позабочусь, малышка. Это для меня честь.

Я вдыхаю прерывисто, пытаясь успокоиться — не хочу расплакаться в наш первый раз.

— Где ты только был раньше? — шепчу, проводя рукой по его волосам.

— Иногда Бог не ошибается, красавица.

Я сдавленно смеюсь и наклоняюсь к нему.

— Ты сейчас вообще не должен думать о Боге.

Он издаёт тихий смешок, резко обнимает меня и переворачивает. Но тут же выходит, и я оказываюсь на животе. Его грубые руки подхватывают мои бёдра… и он снова входит в меня. Глубже. Плотнее. Я вбиваю ладони в деревянное изголовье кровати.

— Блядь, Руби, я едва сдерживаюсь, — выдыхает он.

— Так и не надо.

— Господи, малышка...

Я широко раздвигаю колени и с каждым его движением подаюсь навстречу. Это натяжение — невероятное. Я падаю в сладкую агонию быстрее, чем раньше. И когда Рид хватает меня за волосы и наклоняется вперёд, осыпая позвоночник поцелуями, по телу пробегает дрожь — мурашки вспыхивают вдоль спины, и я срываюсь с края.

— Рид! О, не останавливайся. Пожа…

Слова превращаются в крик, когда моё тело сжимается вокруг него, волна за волной, а он догоняет меня, его движения становятся длинными, быстрыми — от них у меня перехватывает дыхание, а сердце бьётся о грудную клетку, как пойманная птица.

Когда дыхание выравнивается и последняя дрожь покидает моё тело, я снова подаюсь назад, не отпуская его. Даже после такого потрясающего оргазма я всё ещё жажду его. Я отталкиваюсь от изголовья, поднимаясь на коленях, пока моя вспотевшая спина не прижимается к его груди.

— Малышка, ты раз и навсегда портишь этого мужчину для всех остальных.

Я провожу рукой назад, обвивая его шею, и притягиваю его губы к своим, целуя его.

— Именно так и задумано.

— Хочешь ещё, детка?

— Да, — хриплю я, откинув голову ему на плечо.

Он врывается в меня с новой силой. Каждый резкий толчок сопровождается движениями его большого пальца у меня между ног. Я снова взрываюсь волной, пронзающей до кончиков пальцев.

На этот раз он стонет. Его тело начинает дрожать, рука исчезает с меня.

— Нам надо поменять положение, малышка.

Я не спорю. Он уже стоит у края кровати, раскинув руки, ожидая. Я, не в силах остановиться, подползаю к нему на коленях. Он подхватывает меня, прижимая к себе, и, перекинув на бёдра, несёт к стене. Моя спина касается дерева, и он, немного поправив хват, снова входит в меня.

О, Боже…

Чёрт возьми.

— Мне это нравится, — выдыхаю я, вцепляясь в его плечи.

Мои ногти вонзаются в кожу, и всё, чего я хочу — изогнуться ему навстречу. Но я боюсь соскользнуть вниз, поэтому просто наклоняю бёдра, впуская его глубже.

Он улыбается, глаза прикрыты, и с грохотом ставит ладонь на стену над моей головой, вбиваясь в меня ещё сильнее. Тело Рида напрягается, его начинает потряхивать. Господи, как же я хочу, чтобы он потерял контроль. Так, как сам говорил. Отдала бы всё, лишь бы он сорвался, пока я обвиваю его собой.

— Рид, — шепчу я, беря его лицо в ладони. — Посмотри на себя.

Я целую его губы, подбородок, оставляю лёгкие укусы на шее. Он стонет, и я ловлю его взгляд.

— Ты — всё моё сердце, Руби Джейн Роббинс.

Эти слова бьют в самое нутро.

Я никогда не была для кого-то главным, не то чтобы всем. Они обвивают сердце тугим узлом, и… в следующее мгновение мне не хватает воздуха. Я хочу отдать Риду всё. Всё, что есть у меня.

Из его горла срывается низкое рычание, движения становятся резкими, сбивчивыми.

Он на грани.

Я тоже.

Я закрываю глаза и позволяю голове упасть на бок. Тёплые губы обхватывают мой сосок, и я теряю контроль. Взрываюсь, сжимаясь вокруг Рида. С тихим всхлипом отпускаю его плечи, открываю глаза, проводя пальцами по его влажным