Бывший на Новый год - Мария Абдулова

Стоп-стоп-стоп… И всё? Он просто так возьмёт и уйдёт? Сейчас⁈ А как же…

45

Только она приготовилась расстраиваться, как Булат, дойдя до двери, распахнул её и отошёл в сторону. Голова после насыщенного событиями и эмоциями дня соображала медленно, поэтому девушка только непонимающе моргнула, переводя взгляд с него на дверной проём и обратно.

— Давай, Марина, не стой. Время позднее.

Понятнее ей не стало и видимо это отразилось на лице, потому что он, красноречиво на неё взглянув, терпеливо повторил:

— Заходи. Переночуешь у меня, раз этим… — кивнул в сторону комнаты, из которой всё ещё слышались голоса Вари и Гордея. — Именно сейчас поговорить приспичило.

— Э-э-э… — глупо протянула девушка, самым натуральным образом зависнув, как старый процессор.

Стоило ли говорить, что подобное развитие событий она ожидала в последнюю очередь? Он. Она. Ночь. Одна спальня. Одна кровать… Боже…

— Я… — в горле от волнения мгновенно пересохло и голос звучал так, словно Степанова давно и сильно болела ангиной. — Ты… Вместе?

Мужчина, оставаясь до конца верным своему несокрушимому спокойствию, вопросительно поднял брови.

— Тебя что-то смущает?

«Что-то»⁈ «Смущает»⁈ Да у неё только от одной мысли о вероятности совместной ночёвки температура тела с давлением подскочили как при солнечном ударе! И воздуха стало очень сильно не хватать! И голова закружилась! И вся нерастраченная за эти почти шесть лет женственность с темпераментом, почуяв, откуда дует ветер, подняли бунт, прося… Нет, приказывая забыть о здравом смысле, нормах морали, своём статусе и нырнуть в омут чувств сию же секунду.

— Кхм-кхм… — прокашлялась, но голосу это совершенно не помогло. — Нет?

— Тогда почему не проходишь?

Потому что страшно. Страшно не сдержаться и… Так, нет, стоп, нельзя, хватит!

— Потому что… Потому что… А тебя ничего не смущает?

— Меня? — Булат улыбнулся одним уголком губ. — Нет.

Ни то расставание? Ни эта встреча? Ни искры, что то и дело между ними сверкают? Ни притяжение с её, Мариниными, наверняка очевидными всем чувствами?

— Совсем?

— Совсем.

Девушка нервно переступила с ноги на ногу, неосознанно комкая полы его футболки, из-за чего ворот сполз с её правого плеча, открывая вид на ключицы.

— Ты… Постелишь мне на полу?

— На потолке, — фыркнул он, закатив глаза. — Не говори чепухи, Марин, и заходи уже. Я не спал почти сутки, устал жуть как и предупреждаю сразу, если ты не зайдёшь сама, то я просто занесу тебя внутрь и всё. Свободных комнат нет, в гостинную, где спят парни, я тебя не пущу, Варя с Ярым явно заканчивать беседу не торопятся, поэтому… — распахнул дверь ещё шире. — Вперёд.

— А кухня? — неуверенно пискнула, давая себе и ему последний шанс избежать непоправимого.

— А на кухне лежанка Гордея, так что туда хода тебе тоже нет. Вдруг всё-таки отвяжется от Варьки и вернётся?

Ещё оставалась прихожая, но это было совсем уже глупо, и она, опомнившись, под внимательным взглядом зелёно-карих глаз поправила ворот футболки, а потом на с каждой секундой на всё сильнее слабеющих ногах зашагала в спальню. Оказавшись внутри, в полумраке, замерла, не зная, в какую сторону идти дальше, так как никогда прежде здесь не была, и вздрогнула, ощутив прикосновение горячей ладони к спине, мягко и уверенно подтолкнувшей вперёд. По инерции сделав ещё пару шагов, натолкнулась коленками в деревянный бортик и снова замерла, слушая грохочущее сердце и жадно наблюдая за неторопливыми размеренными передвижениями мужчины по комнате. Телефон на зарядную станцию, окно на проветривание, снятое худи на вешалку в шкаф. Эти действия ей так хорошо знакомы, что даже закрыв глаза смогла бы их от и до описать, но о том, чтобы оторваться, посмотреть на что-то другое, в конце концов, сосредоточиться на насущном или хотя бы придумать для его поведения какую-нибудь иную, более приземлённую и прозаичную причину, кроме той, в которую хотелось верить до потери пульса и обманываться ею судьбе назло, даже в голову не пришло. Так и стояла, пялилась на очертания внушительной мужской фигуры, продолжая терзать ткань футболки, только бы руки, так к нему и тянущиеся, занять, и моргала через раз, как дурочка, боясь, что он может ни с того, ни с сего взять и исчезнуть. Или, что самое ужасное, передумать и отправить её ночевать в какую-нибудь другую комнату, где его рядом не будет.

— Холодно? Закрыть?

Она, по ощущениям напоминающая себе самой печку, молча покачала головой, а потом, спохватившись, что в темноте Сабуров это вряд ли увидит, взволнованно протараторила:

— Нет, мне не холодно. Наоборот мне очень даже… Кхм-кхм, то есть… Не закрывай.

— Тогда почему ещё не в кровати?

Ох, мама… Кто бы только знал, каково это услышать данную фразу от такого мужчины как Булат! Тело подчинилось мгновенно, само себя уложив под одеяло, пока мозг сходил с ума и растекался лужицей.

46

Вытянувшись по струнке на самом краю, Степанова вся превратилась в нюх и слух. Нюх, потому что всё пространство спальни и постель в частности пропахли им и не наслаждаться этим запахом было нереально, а слух вместо зрения, так как организм, будто бы настроившись на Булата, как радио на определённую волну, отслеживал его любым доступным образом. А когда он, закончив с делами, лёг рядом и девушка почувствовала как под тяжестью его тела прогнулся матрас, то вход пошли абсолютно все рецепторы. Одновременно перед глазами пролетели картинки шестилетней давности о том, как они также делили ночи на двоих, как она прижималась к нему вся-вся, как он, до одури приятно подминая её собой, обнимал крепко-крепко, а потом…

— Марин, тебе там на краю, как, нормально? Не сваливаешься?

Девушка отрицательно помычала, потому что от воспоминаний-эмоций прошлого и чувств в настоящем голос совсем подвёл. Зажмурилась было в попытках усмирить разыгравшееся воображение, но в следующую же секунду шокированно распахнула глаза, потому что Сабуров, вдруг нависнув сверху, обхватил её поперёк талии и, словно пушинку, подтянул к себе, почти вплотную, на середину кровати.

— Одеяло у меня одно, — обжигающее дыхание коснулось лица и остатки здравомыслия растворились не попрощавшись. — И оно не такое большое, чтобы ты лежала чуть ли не за два километра от меня. Замёрзнешь ещё… Ведь и так сегодня уже… — ладонь, так и оставшаяся лежать на талии, сжалась чуть