Землянка раздора - Ольга Реммер

— Аня, — выдохнул он. — Аня...

Он двигался медленно, нежно, почти благоговейно, словно я была самым хрупким сокровищем во вселенной. Каждое его движение отдавалось во мне вспышками удовольствия, разгоняя кровь, заставляя забыть обо всём.

А Зариан был сзади. Его губы на моей спине, его пальцы на моих бёдрах, его шёпот на ухо:

— Ты наша. Всегда наша. Смотри на него. Смотри, как он тебя любит.

Я смотрела. Зориан двигался во мне, его лицо было искажено той особой мукой наслаждения, которая бывает только в самые интимные моменты. Его глаза не отрывались от моих, и в них не было холода — только я, только любовь, только бесконечная нежность.

Зариан вошёл в меня сзади, когда Зориан был ещё внутри. Я задохнулась от переполняющих ощущений — они заполняли меня целиком, каждый дюйм моего тела, каждую клетку. Это было слишком и одновременно недостаточно. Я хотела больше. Хотела их обоих. Хотела навсегда.

— Двигайся, — прошептал Зариан мне на ухо. — Покажи нам, как сильно ты нас хочешь.

Я задвигалась в их ритме, теряя себя, теряя счёт времени, теряя всё, кроме них. Зориан целовал мои губы, мои щёки, мои веки. Зариан кусал плечи, шептал какие-то безумные слова на своём языке, от которых по коже бежали мурашки.

Первый оргазм накрыл меня неожиданно, выкручивая, выбивая дыхание. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как они оба ускоряются, следуя за мной. Но они не дали мне опомниться — подхватили, перевернули, и началось снова.

В этот раз Зариан оказался сверху, его движения были быстрее, резче, и я кричала уже не сдерживаясь, впиваясь ногтями в его спину. Зориан был рядом, его пальцы ласкали меня там, где мы соединялись, его губы находили самые чувствительные места, усиливая каждое движение брата.

— Кончи для нас, — прошептал Зариан, глядя мне в глаза. — Ещё раз. Мы хотим видеть.

И я кончила — рассыпаясь на атомы, теряя себя, становясь частью них, частью этого безумного, прекрасного момента.

Потом они поменялись снова. Я уже не понимала, кто где, кто входит в меня, кто целует, кто гладит. Были только руки, губы, жар тел и бесконечное, бесконечное удовольствие.

Я не помню, сколько раз я кончила. Потеряла счёт после третьего, кажется. Но когда всё наконец стихло, мы лежали на полу у камина, вплетённые друг в друга, тяжело дыша. Моя голова покоилась на груди у Зориана, его пальцы перебирали мои волосы. Зариан пристроился сбоку, его рука гладила мой живот — медленно, задумчиво, будто уже представлял, как он округлится.

Тучка, благоразумно удалившаяся на второй этаж ещё в начале этого безумства, неодобрительно фыркала откуда-то сверху, но нам было всё равно.

— Знаешь, — тихо сказал Зариан, — а ведь здесь, внутри, может уже зарождаться новая жизнь.

Я замерла. Эта мысль — такая простая и такая огромная — вдруг обрела плоть и кровь.

— Если это случится, — прошептала я, — как мы назовём наших детей?

Зориан задумался, его пальцы на мгновение замерли.

— Если будет мальчик... я хочу назвать его в честь отца. Ториан.

— Красиво, — улыбнулась я. — А если девочка?

— Мира, — неожиданно сказал Зариан. — В честь мира, который мы хотим ей подарить.

Я повернула голову и посмотрела на него. В его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас была непривычная серьёзность.

— Мира, — повторила я, пробуя имя на вкус. — А если будет двое?

— Тогда Мира и Ториан, — ответил Зориан. — А если трое?

— Ты шутишь? — фыркнул Зариан. — Трое — это уже армия. Нам и с одним справиться будет непросто.

— Справимся, — твёрдо сказала я. — Мы же справились с Императором, с мирангонцами, с погоней по всей галактике. С детьми как-нибудь разберёмся.

Зориан усмехнулся — той редкой усмешкой, которую я так любила.

— Ты права. Что нам какие-то дети после всего этого?

— Особенно если они унаследуют твой характер, — поддел Зариан. — Представляешь? Маленький Зориан, который командует всеми с пелёнок?

— А если унаследуют твой, — парировал Зориан, — то будут плести интриги в песочнице.

Я рассмеялась, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— А если унаследуют мой, то будут мечтать о доме, которого нет, и находить его там, где не ждали.

Тишина. Тёплая, уютная, наполненная звёздным светом из окна и потрескиванием камина.

— Знаешь, — тихо сказал Зариан, — а ведь у нас уже есть дом.

— Где? — спросила я.

— Здесь, — ответил Зориан, и его рука на моей спине сжалась чуть крепче. — Где мы все вместе.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы счастья жгут веки.

— Я люблю вас, — прошептала я. — Обоих.

— А мы любим тебя, — ответил Зариан.

— Всегда, — добавил Зориан.

Где-то на втором этаже недовольно мявкнула Тучка — кажется, требовала, чтобы мы уже легли спать и дали ей спуститься к камину.

Мы рассмеялись и начали собираться — усталые, счастливые, полные надежд на будущее, которое, каким бы опасным оно ни было, мы теперь встречали вместе.

Эпилог

Пять лет спустя.

Солнце Аргема светило ярко, но не жарко — идеальная погода для прогулки. Лёгкий ветерок шевелил листву фиолетовых деревьев, разнося по улице сладкий аромат цветущих акерий. Где-то вдалеке смеялись дети, и этот звук был самым прекрасным в мире.

— Мама, смотри! — Ториан дёрнул меня за руку, указывая на пролетающую мимо разноцветную птицу. — Какая красивая!

— Очень красивая, милый, — улыбнулась я, поправляя ему шапочку.

— А я хочу такую же! — заявил Лиан, его брат-близнец, и тут же рванул за птицей, насколько позволяли его маленькие, но шустрые ножки.

— Лиан, стой! — Зориан сделал шаг и легко подхватил сына на руки, прежде чем тот успел убежать далеко. — Птицы живут в небе, а не у нас дома. Им там хорошо.

— Но я хочу... — начал канючить Лиан.

— Хотеть не вредно, — философски заметил Ториан, копируя интонации Зариана так точно, что я невольно рассмеялась.

Пять лет. Пять лет с тех пор, как мы ступили на эту землю, не зная, что нас ждёт. Пять лет мира, любви, счастья. Пять лет, за которые мои мальчики выросли из крошечных комочков в двух невероятных личностей.

Ториан — спокойный, рассудительный, с ледяными глазами отца и моей русой косой. Он всё схватывал на лету и уже сейчас мог цитировать военные уставы, которые Зориан читал ему на ночь вместо сказок.

Лиан — полная противоположность. Хитрый, изворотливый, с вечной искоркой в глазах и той самой кривой усмешкой, которую я обожала в Зариане. Он уже сейчас умел очаровывать кого