Любовь тебя настигнет - Сьюзен Элизабет Филлипс

Люси задумалась.

— Да, вроде бы.

— Ты себе лжешь.

— Не думаю. Хотела бы я, чтобы мое тело было чуть более упругим? А какая женщина об этом не мечтает? Но меня и так все устраивает. Немного здесь, немного там. Сильно ли я переживаю по этому поводу? Не очень.

— Каждая женщина в нашей стране переживает из-за своего тела. В нашем обществе невозможно жить, не переживая по поводу чего-нибудь.

Люси пришло в голову, что она и так слишком много думает о том, какую ответственность она несет перед семьей и какую — перед собой и как сохранить баланс между тем и другим. Так что времени на серьезные размышления о собственном теле ей не хватало.

— Я не фанат тяжелых тренировок. Наверное, в этом плане у меня своя философия. Подход под названием «достаточно хорошо».

Темпл приняла такой вид, будто по Люси ползали тараканы, и хотя Люси знала, что ей бесполезно это объяснять, все же решила попытаться.

— Я верю, что занятия спортом важны. Но не готовлюсь к соревнованиям, а просто хочу держать себя в форме. А когда я слишком много занимаюсь, то на каком-то этапе вообще перегораю.

— Надо себя заставлять.

— Я вполне счастлива, что у меня нет силы воли. — Люси решила предположить, что Темпл, быть может, не будет так несчастна, если опробует в деле подход «достаточно хорошо». Прибавка в весе не была случайной, и в душе Люси задавалась вопросом, что заставило Темпл утратить железный контроль над собой.

Но Темпл не могла постичь небрежного отношения Люси к собственному телу, и та решила воспользоваться моментом, пока она молчала, и сменить тему.

— У меня есть двенадцатилетний друг, который любит являться сюда без приглашения.

От беспокойства глаза Темпл расширились.

— Этого нельзя допускать.

— С учетом того, что участок не огорожен забором под напряжением, будет сложно держать его на расстоянии. Я сказала ему, что у меня гости, на тот случай если он придет и обнаружит тебя. Тогда это не покажется ему странным.

— Ты не понимаешь. Меня никто не должен видеть!

— Я сомневаюсь, что он входит в число твоих фанатов.

— Панда! — завизжала Темпл. — Панда, скорее сюда!

Панда пришел не торопясь.

Темпл ткнула рукой в Люси.

— Я не могу сейчас с этим разбираться. Позаботься об этом! — Она пулей вылетела из комнаты и затопала наверх, преодолевая по две ступеньки за раз.

Вместо того чтобы заговорить о деле, Панда оглядел гостиную.

— Что случилось с моей мебелью?

— Какой мебелью?

— Которая здесь раньше стояла.

— Опиши ее.

— Что ты имеешь в виду?

Люси прищурилась.

— Опиши мебель, которая здесь стояла.

— Диван, пара стульев. Где это все?

— Какого цвета был диван?

Он стиснул зубы.

— Это был диван. Диванного цвета. Что ты с ним сделала?

— Если бы ты сказал, как он выглядел, — изображая нетерпение, произнесла она, — я бы, возможно, и вспомнила.

— Он выглядел как диван! — возмутился Панда.

— Ты не помнишь! — торжествующе заявила Люси. — Ты понятия не имеешь, как выглядела эта комната. И как выглядит что бы то ни было в этом доме. Потому что все это ничего для тебя не значит.

Его подбородок дрогнул.

— Я знаю, что у меня был диван, а теперь он исчез.

— Он не исчез. Он на веранде. Вместе с парой стульев и другими вещами, которые ты не узнаёшь. Тебе наплевать на этот дом, и ты его не заслуживаешь.

— И все же. Он мой. И я требую вернуть свинью.

Тут она остановилась.

— Свинью?

— Свинью, которая сидела на кухне.

— Эту уродливую свинью в фартуке и с отколотым ухом?

— Ухо не отколото. Он всего лишь треснуло.

Она изумилась:

— Ты помнишь трещину в ухе глупой свиньи, но не знаешь, какого цвета твой диван?

— Я больше разбираюсь в керамике.

— Панда! — завизжала Темпл сверху. — Последи за мной.

Вайпер уставилась на лестницу.

— Это просто потрясающе, — произнесла она, — как хорошо ты справляешься с ролью собачки Темпл Реншоу.

Он прошел вперед по коридору.

— В твоих интересах, чтобы свинья была уже на месте в следующий раз, когда я приду на кухню, иначе ты никогда больше не увидишь свою еду.

— Твоя свинья уродлива! — прокричала она ему вслед.

— Как и твоя мать, — крикнул он в ответ, что привело ее в ярость. Но больше Люси злилась не на него, а на себя. Потому что чуть не рассмеялась.

Бри закрывала ларек на ночь, когда рядом остановился белый пикап. Надпись на дверцах гласила: «Ферма Дженкинса».

Уже почти стемнело, и она как раз закончила упаковывать последние нераспроданные банки с медом в картонные коробки, которые ставила на тачку. Она с шести утра пропалывала заросший сорняками сад Майры, снова забыла поесть и устала так, что валилась с ног. И все же сегодняшний день принес несколько приятных минут. Она продала восемнадцать банок меда, а также клубнику и спаржу, которые выросли в огороде, несмотря на то что за ними никто не ухаживал. Она почти обзавелась подругой, хотя и не особенно верила, что известная особа вроде Люси может быть настоящим другом, однако это все равно ее радовало.

Тоби, как обычно, исчез, но когда дверь грузовика открылась, он помчался к подъездной аллее.

— Большой Майк!

Она едва не уронила банки, когда из машины вылез Майк Моуди. После столь тяжелого дня Бри не имела никакого желания общаться с ним. Она до сих пор не могла сопоставить его нынешний шикарный «фасад» с толстым подростком в прыщах, который остался у нее в памяти. Если бы она не знала его так хорошо, то приняла бы за добродушного отца семейства, а не наглого говорливого торгаша.

Он ухмыльнулся и помахал Тоби.

— Привет, малыш. Я тебе кое-что привез.

— Что?! — воскликнул Тоби, когда Майк подошел к задним дверям.

— А ты как думаешь? — Майк опустил откидной борт и легким движением выкатил блестящий серебристый горный велосипед.

Типичный Майк Моуди. Она точно знала, чем это обернется.

Тоби уставился на велосипед так, словно он мог исчезнуть в тот самый момент, когда он отвернется. Бри хотела запретить ему прикасаться к велосипеду, но, разумеется, не могла. Из-за спектакля, который организовал Майк, это было неосуществимо.

Голос Тоби стал тихим, неуверенным, он просто не мог понять, как нечто столь прекрасное могло происходить именно с ним.