Смейся, Принцесса! - Юлия Климова

– А я шел мимо, дай, думаю, загляну. – Его губы все же тронула улыбка. Никто и никогда, находясь в здравом уме, не мог бы предположить, что в салоне Матвеева Клим оказался случайно.

– Спасибо вам за портрет, – выдохнула я, отыскивая скрытые резервы хоть какой-нибудь, самой тощей, силы.

– За это меня благодарить необязательно.

Краска прилила к лицу, и я представила, насколько неуклюже и смешно выгляжу. Немного утихший за последние дни стыд вновь дал о себе знать, он сел на плечо и затянул свою удушающую песню.

– Наверное, вы пришли за украшением? – с вызовом спросила я, мысленно хватаясь за эту фразу двумя руками. – Вам помочь сделать выбор?

– Нет, спасибо. – Клим покачал головой и шагнул ко мне. Он был серьезен, и от этого стало страшно. – Настя, если бы я мог исправить ту ночь, я бы ее исправил, но, увы… Уже очень давно для меня существует только одна женщина, и это не Елизавета Акимова. – Он протянул руку и осторожно, словно я была бабочкой, способной упорхнуть от малейшего дуновения ветра, погладил меня по щеке. – Только одна женщина, – повторил Клим и добавил: – Ты.

Мне некуда было отступать – за спиной находилась витрина, поэтому я вросла в пол и сжалась. Клим опустил руку.

– Не хочу ничего знать, – я замотала головой. – Нет…

– Лиза – дочь моего хорошего знакомого. Уже только поэтому между нами не могло быть никаких отношений: ни коротких, ни длинных, ни удобных, ни каких-либо еще.

– Разве нельзя любить дочь своего друга? – сорвалось с моих губ, хотя я вовсе не собиралась задавать подобный вопрос.

– Можно, – Клим коротко улыбнулся. – Но я-то ее не люблю.

Уловив справа движение, я посмотрела в сторону служебного входа. Около двери стоял Матвеев и смотрел на нас неотрывно и пристально, по его лицу нельзя было сказать, что он доволен. Автоматически связав это с работой, я мгновенно занервничала.

Клим повернул голову, тоже увидел Матвеева и произнес:

– Только не сердись на Максима, мне пришлось его пытать и шантажировать, прежде чем он сказал, где тебя найти. И приходить мне категорически запретил, друг называется. – Клим улыбнулся устало, с грустью, поднял руки, сдаваясь, и громко проговорил, глядя на Максима: – Ухожу!

Я вздохнула с облегчением – Матвеев сердился не на меня…

Сделав безуспешную попытку отодвинуть подальше все прозвучавшие фразы, я выпрямилась и старательно изобразила спокойствие. «Зачем он приходил?.. Чтобы объяснить… Зачем объяснить?..» Клим задержал на мне взгляд, развернулся и направился к выходу. Я смотрела ему в спину и повторяла: «Но я-то ее не люблю…»

Подойдя ко мне, Матвеев сказал:

– Это я сообщил Климу, что ты здесь.

– Ничего страшного.

– Я ответил на некоторые вопросы Клима, потому что он… волновался.

– Представляю… как это выглядело.

Мы переглянулись, и оба улыбнулись.

– Надеюсь, ты на меня не сердишься.

– Нет, что вы.

Рядом с Матвеевым мне стало легче, слова в голове наконец-то начали ложиться ровно, но я пока не спешила над ними размышлять – в сердце сидела острая заноза, которая дергалась при малейшем движении, и вытащить ее пока не получалось. Когда я лежала на асфальте, под дождем, беспомощная, то видела, как «волновался» Клим – он сотрясал землю. Наверное, Матвееву пришлось наблюдать нечто подобное.

«Он сотрясал ее из-за тебя», – шепнул внутренний голос.

Я не нашлась, что ответить.

– Настя, я бы хотел попросить тебя об одолжении. Честно говоря, не знаю, как начать… – Максим расстегнул пуговицы пиджака, сунул руку в карман, вынул ее, на виске запульсировала вена-ниточка. – У меня нет номера телефона Симы и нет возможности увидеть ее… Ты могла бы спросить у своей подруги разрешения и… – Максим помолчал. – В случае согласия дать мне номер ее телефона?

Через секунду я поняла, что у меня все же есть сила воли, потому что я не разрыдалась посреди зала. «Симка, самая лучшая на свете, можно я дам твой номер телефона Матвееву? Можно? Ладно, конечно, обязательно…»

– Хорошо, – ответила я. – Я спрошу.

Мы смотрели друг другу в глаза и понимали, что нам обоим трудно говорить, но все можно было понять и так…

Максим уехал почти сразу, я вытерпела минуты три и отправила ему эсэмэской номер телефона Симки. «Спасибо», – пришел быстрый ответ.

– Сегодня, пожалуйста, позвоните ей сегодня… – шептала я, кружа по залу.

Как бы я ни петляла между светящихся и сверкающих этажерок, в какую бы сторону ни шла, я все время оказывалась около той витрины, где еще недавно стояла вместе с Климом.

* * *

Нина Филипповна волновалась, и я пообещала приехать в гости в самое ближайшее время. Тошнота отступила, и теперь тетя наверстывала упущенное. «Я ем много и никак не могу справиться с собой. Лев смеется, когда видит, как я уплетаю картошку с помидорами и огурцами». Голос был наполнен счастьем и весельем, и я лишний раз порадовалась за Нину Филипповну.

Разговор с тетей несколько отвлек от мыслей о Шелаеве и Симке. Моя бедная, исстрадавшаяся душа накалилась до предела, и затушить ее не представлялось возможным. Я не знала, зачем приезжал Клим, и одновременно знала это, я также верила и не верила его словам. Шелаева часто видели с Лизой, но какое мне дело до того, и почему он приезжает и объясняет мне… как там у них все?.. И главное – я рада объяснениям, прокручиваю их в голове, пытаюсь понять, правда это или ложь?

– Клим, – я тихо произнесла имя и коснулась пальцами губ. Невозможно, невозможно не вспоминать другие прикосновения…

Я не знала, когда Матвеев позвонит Симке, но буквально каждую минуту ждала от нее звонка… Она же расскажет мне, обязательно… Тук-тук-тук – будет колотиться ее сердце. От счастья. От непременного огромного счастья!

Опаздывая на встречу со Славкой, выскочив из метро, я побежала по Тверской практически вприпрыжку. Накрапывал дождь, но я не полезла за зонтом, а просто натянула капюшон до носа и запахнула полы плаща. Я нуждалась в доброй улыбке, горячей чашке кофе и, возможно, одном маленьком пирожном с клубникой или малиной. «Сяду напротив Славки, согреюсь, размякну, и все будет хорошо», – думала я, открывая дверь кафе. В нос сразу влетел запах кофе и аромат свежей выпечки – большего мне и не нужно.

Пройдя мимо круглых столиков с венскими стульями, я огляделась и увидела Славку. Он сидел около стены, почти целиком завешанной фотографиями в коричневых рамках, и дымил как паровоз. Перед ним стояла стеклянная пепельница и белая чашка.

– Привет, ты, наверное, давно ждешь? – протараторила я, снимая плащ.

– Привет. Не очень. – Славка улыбнулся и положил на мое место папку меню. – Надеюсь, ты голодная.

– Не-а, – я мотнула головой и плюхнулась в глубокое мягкое кресло. – Я буду только кофе и пирожное.