Поцелуй во мраке - Кимберли Логан

Дейрдре внезапно ощутила, какими крепкими и сильными были его ноги. Она встала, чуть пошатываясь, сделала несколько шагов. Ее глаза упорно избегали его взгляда.

– Что ж... спасибо... за все...

– Всегда готов утешить леди.

Она посмотрела в окно и только сейчас заметила, что тьма опустилась на землю.

– Сколько я спала?

– Часа два, полагаю.

– Два часа? – Она почти выкрикнула эту фразу. Резко обернувшись, Дейрдре посмотрела Тристану в лицо. – Почему ты не разбудил меня? У нас ведь столько дел. Мы должны искать Эмили, и Каллен, должно быть...

– Дейрдре, прошу тебя, успокойся. Каллен уже давно пьет на кухне чай и поедает изысканное малиновое печенье – вершину творчества моего повара. Да, честно говоря, я и сам немного прикорнул. – Он взглянул Дейрдре в лицо. – Вероятно, мне было очень удобно...

От его взгляда у нее перехватило дыхание. Нельзя поддаваться его чарам, надо подумать о чем-то еще... Но тут ее внимание привлек висевший на стене портрет. Она подошла к нему поближе и стала внимательно вглядываться в черты изображенного на нем человека. Это был мужчина, взгляд его темных выразительных глаз сразу же вызывал странные ощущения. Он притягивал, манил и в то же время подавлял, лишал собственной воли.

– Это твой отец? – с любопытством спросила Дейрдре.

Тристан встал с дивана, чтобы включить настольную лампу на стоявшем рядом позолоченном столике. Не оборачиваясь, он ответил напряженным и каким-то отстраненным голосом:

– Да.

Сходство между Тристаном и мужчиной на портрете было очевидным. Тот же властный взгляд, прямой аристократический нос, высокие скулы, темные волосы, та же гордая посадка головы. Только глаза у Тристана были, как у матери, фиалковые. И в них не было такой жесткости, если не сказать жестокости, которую источали черные глаза на портрете.

Тристан подошел к виконтессе и встал рядом.

– Вы не ладили? – спросила она.

Он как-то неопределенно тряхнул головой, его нижняя челюсть напряглась.

– Он ни с кем не ладил, кроме моей матери. Думаю, она была единственным существом на свете, которое он любил. Что же касается меня, то что бы я ни сделал, все подвергалось суровой критике. Меня считали совершенно никчемным. Я не годился ни на роль сына, ни на роль наследника. – Тристан пожал плечами. – Возможно, он был прав.

– Что за вздор! Ты вернулся домой. Ты хочешь взять на себя ответственность за свой дом, род и свою сестру. И полагаю, ты все сделаешь так, как того требуют обстоятельства.

– И тем не менее это не будет так хорошо, как могло бы быть. – Граф резко отвернулся и направился к камину. Встал около него, его голова уныло склонилась на грудь. Похоже, мысли о собственных неудачах не давали Тристану покоя. Вдруг он посмотрел через плечо на Дейрдре, ей показалось, что он пришел к какому-то решению.

– Вчера ты спросила меня, где я жил все эти годы и чем занимался, – тихо заговорил граф. – Так вот, сначала я действительно полностью соответствовал тому, чем меня считал мой отец. Я был мотом и прожигателем жизни. Переезжал с места на место, нигде не задерживаясь подолгу, много пил, старался вином заглушить боль от потери матери. Менял женщин. – Он нервно провел рукой по волосам. – Затем, совершенно случайно, я встретил в таверне в Брайтоне моего старого школьного приятеля. Мы сели, выпили, стали разговаривать, обмениваться ничего, не значащими шутками и анекдотами, и я внезапно понял, насколько убогой и пустой была моя жизнь. Мой приятель много говорил о себе. К тому времени он уже успел обзавестись женой, ребенком, приобрел значительное состояние и занял довольно высокий пост в крупной компании. – Тристан бросил на Дейрдре отчаянный взгляд. – В тот день я решил круто изменить свою жизнь, наполнить ее смыслом и доказать моему отцу, что он ошибался на мой счет.

Дейрдре уловила в голосе Тристана глубоко запрятанную боль и шагнула к нему. Ей захотелось как-то утешить его, приободрить, но она не была уверена, что граф захочет принять ее сочувствие.

– И что же ты сделал?

– Ну, у меня оставалась кое-какая сумма денег... Я получил их в наследство от матери после ее смерти. Совсем немного, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы вложить их в кораблестроительное предприятие моего друга. И как показало время, я оказался прав. Теперь вложенная мной сумма значительно увеличилась.

Его руки сжались в кулаки.

– Я всегда мечтал, что наступит день, я вернусь в Лондон и покажу моему отцу, чего достиг. Но такого шанса мне не выпало. Когда его поверенный сообщил мне о смерти моего родителя, я еще долго не мог в это поверить. Он всегда казался мне таким сильным, крепким, казалось, смерть и он – вещи несовместимые. Я почувствовал себя просто обманутым. Теперь он уже никогда не узнает, что ошибался на мой счет.

Дейрдре вдруг увидела в Тристане того молодого человека, который отчаянно пытался получить одобрение своего отца, бунтовал против своего родителя, пытался добиться независимости и вместе с тем испытывал к нему сыновнюю любовь. Ей стало жаль его.

– А Эмили?

Он отвернулся.

– Я постоянно думал о ней. Сколько раз я собирался писать ей, брал бумагу, перо, а потом рвал свои начатые и незаконченные письма. Я не находил нужных слов. Да и что, в самом деле, я мог написать ей? «Прости за то, что бросил тебя, что не смог сберечь твою мать»? Все это звучало неубедительно, поэтому я предпочел хранить молчание.

– Но ты вернулся домой, и все изменилось, – подсказала ему Дейрдре.

Он посмотрел на огонь, его руки впились в каминную доску с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Я пытался делать все правильно, но даже самые благие мои намерения оборачивались неудачей. Я обречен постоянно ошибаться и разочаровываться.

Он пропустил сквозь пальцы угольные пряди, которые в беспорядке опустились на лоб.

– Я хотел дать ей все самое лучшее. Я нанимал ей дорогих гувернанток, чтобы она могла получить хорошее образование, а она выживала их из дома. Одну за одной. Просто не знаю, что еще я должен был сделать!

Дейрдре облизнула губы. Возможно, она вмешивается туда, куда бы не стоило, но...

– Тристан, а ты не пробовал просто поговорить с Эмили, спросить, что она чувствует?

Удивленное выражение его лица объяснило ей все куда лучше слов.

– Ты вообще много уделял ей времени, с тех пор как вернулся? Сходил ли ты с ней на пикник хотя бы раз? Или может, вы ездили кататься верхом в парк? Ужинали ли вечером вдвоем?

На его щеке задергалась мышца, и он отвернулся.

– Все это время я был очень занят. Мне нужно было позаботиться о тех делах, которые давным-давно забросил отец. Рассчитаться по его долгам. У меня просто не было... времени.

– У тебя не нашлось времени для сестры?