Граф-затворник - Элизабет Бикон

– По-моему, твой брат очень повзрослел, – негромко заметил Алекс, помогая своей будущей жене выбраться из кареты перед боковыми дверями Эшбертона. Члены семьи обычно пользовались этим ходом, когда хотели незаметно покинуть дом или в него вернуться.

– Эта взрослость ему еще понадобится, – устало пробормотала Персефона. – Сказать тебе не могу, как я жалею, что вы с Маркусом не позволили мне вернуться вместе с вами верхом.

Она принялась растирать ноющий висок – после тридцатимильной езды по ухабам под бесконечную болтовню Электры Уоррендер о себе любимой у нее безумно разболелась голова. Антигона, казалось, настолько привыкла к незамолкающему голосу матери, что почти не обращала внимания на ее монолог, а мистер Уоррендер ловко избежал пытки, пересев на козлы к Брандту-старшему и разыгрывая из себя охрану их осторожной кавалькады.

– Я хотел быть уверен, что ты в безопасности. Хотел точно знать: у этого мерзкого мошенника нет шансов с горя переключиться на тебя и нанести мне смертельный удар. Персефона, ты скоро станешь моей женой. Как я мог подвергнуть тебя такому риску? Мы отняли у негодяя добычу в виде Маркуса, но он по-прежнему охотится на твоего старшего брата.

– Вот не надо постоянно охранять меня, – хрипловато возразила она. – Если ты надеешься приковать меня к себе на всю оставшуюся жизнь, то нам стоит разойтись прямо сейчас, не важно, какой ценой.

– Это было бы чересчур, – произнес он после напряженной паузы, в его мозгу живо предстали возможные ужасы. – Обещай, ты не станешь понапрасну рисковать и безумствовать ради остроты ощущений. Я сойду с ума, если моя жена будет ежечасно кидаться навстречу опасности, дабы доказать свою храбрость.

– В таком случае я всегда буду брать тебя с собой, – легкомысленно пообещала она.

– Полагаю, это лучшее, на что я могу рассчитывать. Но тогда не удивляйся, если к тридцати годам я буду седым, как старый барсук.

– Очень в этом сомневаюсь, любовь моя, – парировала она и пригладила его растрепанные ветром, черные как вороново крыло волосы.

Они совершенно не обратили внимания на поднявшуюся в доме суету: леди Сиборн и девочки наконец узнали, что Маркус вернулся домой и привез с собой очень странную компанию гостей.

– Мама говорит, что ты можешь поправить прическу лорда в другой раз, когда у нас будет не так много дел, – сообщила мисс Хелен Сиборн, совершенно не догадываясь, что старшая сестра и когда-то казавшийся таким грозным граф Калверкоум хотели побыть наедине.

– Она действительно так сказала? – Персефона выскользнула из невидимого кокона, которым они с Алексом отделили себя от остального мира, и посмотрела на Хелен без малейшего гнева, именно на который младшая сестра явно рассчитывала. – Что-то я в этом сомневаюсь.

– Ну, она сказала, надо побыстрее обустроить Маркуса и трех нежданных гостей, – ответила та, словно извиняясь за собственную интерпретацию слов матери.

– Гостевое крыло, к счастью, регулярно проветривалось, сестричка, – напомнила Персефона и с мягкой улыбкой встретила откровенно любопытный взгляд Хелен.

Этой девочке, как и старшей сестре, и кузену Джеку, предстояло еще многое узнать о любви и браке, но ей уже не терпелось начать взрослую жизнь и найти своего героя.

«Чтобы принять всю тяжесть, чистоту и глубину чувств, меняющих твою жизнь, женщине нужна зрелость», – подумала Персефона. Еще пару месяцев назад она сама пребывала в священном страхе перед такой возможностью. Пусть ее лучшая подруга Джессика и сопротивлялась изо всех сил той страсти и чувственной потребности, которые у них с Джеком вспыхнули огнем, их молодым людям невозможно было игнорировать. Перед глазами Персефоны разворачивалось реальное воплощение страстной любви, и она не могла делать вид, что этого не существует.