Сладкая горечь - Дениз Робинс

Он кивнул:

— Я получил твою записку. И очень удивился — не думал, что ты так скоро вернешься из Родезии.

— Мы с дядей сначала хотели переправляться по морю, но я изменила планы. Мне надо было срочно приехать сюда.

— Зачем? — спросил Арман внезапно охрипшим голосам.

Рейн поднесла руку к горлу. Сердце ее колотилось как бешеное. Она, заикаясь, пробормотала:

— Я… получила письмо от бабушки… она писала, что ты уезжаешь работать в Канаду…

— Это верно.

— Я… А почему ты уезжаешь так далеко?

— Это очень хорошая работа. Она поможет моей карьере.

Рейн увидела, как Арман покраснел еще гуще, затем кровь отхлынула от его лица и он отвел взгляд.

— А может быть, это потому, что ты хотел уехать подальше от меня?

Вид у него был шокированный.

— Нет, конечно… разумеется, я не хотел от тебя уезжать. Но я подумал, что… что так будет лучше.

— То есть ты подумал, что я уже все решила и выйду замуж за Клиффорда?

— Да.

— Но почему?

— Ну, дело в том, — с трудом проговорил Арман, — что он мне прислал письмо…

— Кто? Клиффорд?

— Да.

— И что он написал?

— Какое это теперь имеет значение?

— О, это очень важно. Так что же он тебе написал?

Арман возмущенно взмахнул руками — очень по-французски.

— Так, откровенничал, что ты любишь его одного.

— Ну, в таком случае, — звенящим голосом продолжала Рейн, — он очень ошибся, а ты Арман, был не прав, если поверил ему.

Молодой человек замер, затаив дыхание.

— Ты хочешь сказать, что это неправда? Что ты не выходишь за Клиффорда Калвера?

— Нет, и не собираюсь.

— Но почему, Рейн, почему?

— Потому что получилось так, что я полюбила другого мужчину.

— Господи! — в отчаянии прошептал Арман. — Ты встретила кого-то в Родезии и приехала, чтобы рассказать мне об этом!

Тут Рейн разразилась тихим нервным смехом от непомерного напряжения. С сияющими глазами она протянула к нему руки:

— Что ты говоришь! Господи, Арман, ты просто дурак какой-то! Это тебя я люблю и уже во второй раз прошу стать моим мужем. Да, да — прежде чем ты отправишься в свою Канаду, а меня возьмешь с собой. Впрочем, если я все еще нужна тебе, конечно.

Он вскрикнул и бросился к ней, схватил ее, прижал к себе, словно не хотел отпускать уже никогда. Потеряв дар речи, закрыв глаза, он прижимал ее к сердцу, вдыхая знакомый любимый аромат ее волос. Потом, немного совладав с собой, проговорил:

— Любовь моя! Ах, Рейн, Рейн, никогда больше не покидай меня. Никогда, потому что без тебя моя жизнь ничто. Она мне просто не нужна без тебя!

— А моя жизнь ничто без тебя, милый мой, — сказала она по-английски.

И он подумал, что английское «darling» — самое сладкое слово на свете. Он покрыл ее лицо и руки поцелуями, потом прильнул к губам. Они словно не могли оторваться друг от друга, стоя посреди большой старой часовни в объятиях друг друга.

Нескоро еще они смогли успокоиться, и тогда Арман узнал, что приключилось с Рейн, и про ее встречу с Лилиас в Риме.

— Но я знала, что мне нужен только ты, ты один, еще до того, как Лилиас рассказала мне про Клиффорда. Она всего лишь помогла мне избавиться от чувства вины и долга по отношению к нему. Теперь-то я знаю, что он собой представляет.

— А я давно уже это знал — когда мы впервые познакомились с тобой в Лондоне, — смущенно признался Арман.

И Рейн услышала о том, как Арман приходил к Клиффорду на работу и о последствиях этого визита.

Некоторое время девушка сидела молча, пораженная. Единственное, что она могла сделать, — это запечатлеть нежный поцелуй под глазом, который пострадал, когда Арман встал на ее защиту. Ее же глаза были наполнены слезами. Она прошептала:

— Ты так страдал из-за меня и ни разу даже слова не сказал. Ты его не выдал, потому что думал, будто я его люблю. Арман, дорогой мой, я просто не заслуживаю такой любви!

— Ты заслуживаешь гораздо больше того, что я могу дать тебе, моя радость.

Она снова бросилась в его объятия и издала глубокий вздох:

— Ах, Арман, теперь я действительно вернулась домой, к тебе, в Канделлу…

— А ты поедешь со мной в Канаду? Или лучше попросить месье Фрэра отменить это назначение?

— Если от этого зависит твое будущее, то мы должны поехать. Мы же сюда еще вернемся, милый.

В ответ он молча поцеловал ее руки.

— Я благодарю Бога за эти минуты. Я думал, для меня уже все потеряно, — но теперь я снова все обрел. И даже больше.

— А я благодарю тебя. Ты так безукоризненно вел себя по отношению ко мне с самого начала. А сейчас идем в сад и все расскажем моим родным. Они будут очень рады, особенно бабушка. Мы устроим праздник — и на этот раз его уже ничто не испортит!

— Но мне надо съездить в Канны и привезти то маленькое колечко, которое я сегодня утром положил в чемодан. Оно все еще ждет тебя.

— Ах, Арман, как мило! — воскликнула Рейн и потерлась щекой о его плечо. — Какой сказочный, волшебный вечер нас ждет!

— И я должен сделать еще кое-что, — серьезно добавил Арман, — надо поговорить с моим директором. Они собирались сегодня устроить в мою честь прощальный ужин. Я спрошу месье Фрэра, можно ли мне привести с собой невесту, — уверен, он не будет возражать. И еще, если только это возможно, я попрошу его задержать мой отлет в Квебек на неделю. Наверняка это можно сделать, мне совсем не обязательно ехать туда так срочно. Надо же устроить нашу свадьбу, Рейн. А потом… ну… а потом мы поедем в Канаду как бы в свадебное путешествие.

— Прекрасно! — откликнулась Рейн. — Как это будет чудесно!

Так, держась за руки, они покинули каменные своды Круглой башни и вышли под яркое южное солнце.

Адрианна де Шаньи, сидя в прохладной тени под деревьями и глядя в сад, увидела, как они идут, и поняла, что все хорошо и что ее старое изболевшееся сердце снова обретет покой.

Наконец-то Рейн и Арман нашли друг друга. Что бы ни случилось, куда бы они ни уехали, теперь герцогиня знала точно, что в один прекрасный день эти юноша и девушка, которых она любила больше всего на свете, вернутся сюда — вместе.

Будущее Канделлы было в надежных руках.