Питер, Поль и я - Даниэла Стил

– Он по-прежнему лежит в лаборатории с отвинченной головой.

– Кто? – Уставившись на него во все глаза, я лихорадочно соображала. Смысл его слов не сразу дошел до меня. Нет, этого не может быть. Это невозможно! Он бы никогда на это не осмелился. – Что ты говоришь?

– Сама знаешь что… Я не он… Я – это я… – промямлил он тоном провинившегося школьника.

– Питер? – беззвучно выдохнула я, уставившись на него так, словно видела впервые. И тут я поняла, в чем причина нашего неудачного приземления после четырехкратного кувырка. Рядом со мной сейчас лежит не Поль, а Питер. Я оторопела. – Питер! Да ведь ты же… ты не мог… зачем ты это сделал? – Я отстранилась, чтобы разглядеть его получше, но они с Полем были похожи как две капли воды. Теперь их можно отличить только по синяку.

– Я думал, что ты влюблена в Поля, и хотел узнать наверняка, так ли это. Я так тосковал без тебя в Калифорнии… только о тебе и думал. А когда вернулся, ты была печальна и молчалива. Я решил, что ты его любишь, а меня больше не хочешь видеть.

– А я думала, что ты меня разлюбил, – пробормотала я, все еще не оправившись от потрясения, вызванного его признанием. Если бы не его жалкий побитый вид, я бы рассвирепела. Но злиться на него у меня просто не было сил. – Ты был таким холодным… бесстрастным…

– Я люблю тебя. Просто я думал, что ты хочешь быть вместе с Полем. Что тебе нужен он, а не я.

– Мне тоже так казалось, – я смущенно улыбнулась, – однако я быстро разгадала эту загадку. Он не настоящий… для меня существуешь только ты.

Я невольно потянулась к нему и чмокнула в губы. Он поморщился от боли, когда мои губы коснулись его лица, но тем не менее поцеловал меня, и его поцелуй ответил на все мои невысказанные вопросы.

– Я не умею делать четырехкратное сальто, – с сожалением заметил Питер, – и пить, как он, не пьянея. Понятия не имею, как они его так запрограммировали. Завтра у меня будет жуткое похмелье.

– Поделом тебе, – ядовито заметила я, прильнув к нему и накрываясь одеялом. Питера колотила нервная дрожь. Да уж, вечерок выдался, ничего не скажешь.

– Я многого не умею. Мне с ним не сравниться, – продолжал Питер, обнимая меня.

– А все остальное ты делаешь гораздо лучше. Старовата я для акробатических трюков.

– А я слишком стар для того, чтобы потерять тебя, Стеф. Я люблю тебя. Я не хочу жить без твоей любви.

Эти слова я ждала от Роджера тысячу лет назад, но он их так и не произнес. Питер – моя сбывшаяся мечта. И пусть он немного с приветом – мне все равно.

– А где сейчас Поль? – полюбопытствовала я. Неужели весь вечер со мной был не он, а Питер? Огненно-красный костюм… его дикие выходки… игуана… Да, Питер сыграл свою роль весьма убедительно.

– Он в мастерской и там останется. С отвинченной головой. После Рождества ты поедешь вместе со мной в Калифорнию. Теперь мы будем нанимать няню, чтобы она присматривала за детьми, пока мы с тобой в отъезде.

Он обнял меня еще крепче, и я прижалась к нему. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверное, я сплю. А все, что произошло со мной до этого, напоминало сплошной кошмар.

– Ну почему мы не договорились об этом с самого начала?

– Мне казалось, что с ним тебе будет веселее и ты не захочешь оставлять детей. Поэтому я и прислал его к тебе в надежде, что вы поладите друг с другом.

– Так и случилось. Но у меня от вас обоих голова пошла кругом. Уж лучше я найму няню и поеду с тобой.

– А дети не будут возражать?

– Они уже достаточно взрослые и вполне способны обходиться без меня время от времени. – И тут я вспомнила о том, что волновало меня весь вечер. Я беспокойно обернулась к Питеру: – А как же игуана?

– Считай, что это последний подарок Поля.

– А мне непременно надо его принять?

Это была не самая радостная новость за сегодняшний день, однако я боялась обидеть Питера и расстроить Сэма. Впрочем, видеть это чудище за завтраком мне тоже не хотелось. Представив, как оно заглядывает в мою тарелку с кукурузными хлопьями, я внутренне содрогнулась. Придется сделать для игуаны специальную клетку или выделить отдельную комнату.

– Ты к ней привыкнешь, – пообещал Питер, задувая свечу и заключая меня в объятия.

– В последний раз, когда ты произнес эту фразу, в моей жизни все пошло кувырком. Поль совсем меня запутал со своими сальто. – Теперь, когда я снова была в объятиях Питера, Поль и его подвиги казались мне всего лишь странным сном.

– Отныне я сам этим займусь… и в твоей жизни все снова пойдет кувырком. Надо будет оставить себе его парчовые штаны в качестве сувенира, – пробормотал он, засыпая, а я смотрела на него, удивляясь, как такое могло произойти с ним и со мной. Мне никогда этого не понять. А вдруг это только игра моего воображения? Ведь в это невозможно поверить. – Я люблю тебя, Стеф… Я с тобой, – шепнул он в полудреме.

И в самом деле, он со мной, в моих объятиях. И я засыпаю с ним рядом. Он со мной, а я с ним. Я теперь принадлежу ему. Как, оказывается, все просто! У меня мелькнула мысль о Поле, но теперь я была твердо уверена, что скучать по нему не буду. С ним все кончено. Он нам больше не нужен. Мы принадлежим друг другу. Навсегда. Нас только двое, клона больше нет. Только Питер и я.