Мотылек - Кэтрин Куксон

Грег Хаббард расхомутал лошадь, передал хомут Роберту и сказал:

— Ни гроша.

— Что значит «ни гроша»?

— Да я думал, хоть полфунта, потому что вчера он сказал мне: «Постарайся, Хаббард, чтобы все тут было в порядке». И я сказал: «Хорошо, сэр, я постараюсь». И я подумал… ну, сегодня утром… так… маленькую благодарность. Ну что ты, ничего, ни полпенни, только: «Ты уверен, Хаббард, в коляску все уложили?» — Он сымитировал голос Арнольда: — «Хорошо. Делай, как сказал, и присматривай здесь. До свидания». — Он зашел вслед за Робертом в конюшню и проговорил: — Ну и ладно, хорошо, что уехали. И этот сопляк тоже. Хоть немного поживем спокойно. А впрочем, кто знает, мисс Агнес сегодня все утро металась, как разъяренная кошка. И на кухне что-то делается. Это я к тому, что вчера ни с того ни с сего у Магги разболелись зубы. Не верю я, никакие зубы у нее не болели. Что-то ее обидело, она была не в себе, и мне, честно сказать, стало ее жалко. Она хорошая девушка, Магги, и не стала бы плакать без причины. Мне даже не спалось, все это из головы не выходило. Представляешь? Ну, и то, что ты увольняешься, я так удивился.

Роберт не ответил, а спросил:

— Ведь тебе нравится Магги, верно?

— Угу. Нравится. С ней легко, очень хорошая девушка.

— А ты не думал на ней жениться?

— Чего? — Грег Хаббард сощурил глаза и уставился на Роберта.

А тот быстро добавил:

— Не так уж плохо, у многих бывает куда хуже.

— Замолчи! Не продолжай. Ты мне говоришь! Я и без тебя знаю, но ты посмотри на меня, первого ноября мне стукнет сорок один, а ей всего-то двадцатый. Я ей в отцы гожусь.

— А при чем здесь возраст? Ты крепкий мужик. — Он с улыбкой оглядел Хаббарда с головы до ног и потом без обиняков сказал ему все: — Да, ты правильно сказал, никакие зубы у нее вчера вечером не болели. Я скажу, почему она плакала, если обещаешь никому не передавать, и тогда, если ты надумаешь что-то предпринимать в будущем, она не подумает, что ты это делаешь из жалости к ней.

И он рассказал ему о причинах переживаний Магги, и, когда закончил, Грег Хаббард несколько секунд молчал, а потом произнес:

— Знаешь, Робби, хорошо, что я этого не знал до того, как эти двое уехали, потому что, скажу тебе, я бы ушел вместе с тобой, только не через неделю, а тут же, и плевать я хотел на их деньги. Ей-богу! И дня не стал бы ждать.

Роберт, продолжая растирать лошадь, проронил:

— Ты, я слышал, в понедельник едешь на ярмарку в Дарем. Верно?

— Угу, везу кур.

— А ты возьми с собой Магги. Она сиднем сидит в этом доме, никуда носа не показывая. Она ухватится за такую возможность. — Не услышав ответа, Роберт повернулся и посмотрел на Грега: — Ну?

— Это мысль. — Грег неуверенно улыбнулся, потом добавил: — А если она засмеется мне в лицо, что тогда? Может быть, она и не картинка, но она же такая молодая и здоровая…

— Магги не засмеется тебе в лицо, она вообще будет смеяться вместе с тобой, а не над тобой. Во всяком случае, почему не попробовать? Что ты теряешь? И, с другой стороны, что тебя ждет в будущем? Одинокая старость.

— Да, что верно, то верно. — Грег медленно направился к выходу, а Роберт стал заканчивать работу, думая о том, что будущее Магги обеспечено. Хоть что-нибудь доброе совершится в этом бедламе. Ему дорабатывать еще шесть дней, и он свободен. Бог мой! Как же он будет рад распрощаться с этим домом и со всеми его обитателями! Да, со всеми, это точно.

Ужин на кухне прошел в напряженной атмосфере, никто ничего не рассказывал, никто не шутил и не смеялся, и всякий раз, когда Роберт поднимал глаза от тарелки, он ловил тревожный взгляд Дейва Уотерза, и ему хотелось сказать: «Да не беспокойся ты, я никому не скажу. Я не болтун». Он скажет ему это перед уходом, чтобы тот не тревожился.